Jump to content
seidbereit forum

Search the Community

Showing results for tags 'metal hammer'.



More search options

  • Search By Tags

    Type tags separated by commas.
  • Search By Author

Content Type


Forums

  • Rammstein
    • Band
    • Gallery
    • Video
    • Audio
  • Lindemann
    • Band
    • Gallery
    • Video
    • Audio
  • Emigrate
    • Band
  • Oomph!
    • Band
    • Gallery
    • Media
  • La Musica
    • All about music
    • Artists & bands
  • Communication
    • About everything
    • Philosophical section
    • Games
    • Sport
    • Computer section
    • Hobbies

Blogs

  • News & Updates
  • Мой бьюти-блог
  • (Не)интересное о Rammstein
  • Авито
  • Онлайн казино как способ заработка
  • Аджасандали

Find results in...

Find results that contain...


Date Created

  • Start

    End


Last Updated

  • Start

    End


Filter by number of...

Joined

  • Start

    End


Group


About Me

Found 13 results

  1. 2021.05.xx - METAL HAMMER
  2. Своим первым альбомным синглом 'Deutschland' и соответствующим видеоклипом RAMMSTEIN возымели резонанс и побили все рекорды. Режиссёр СПЕКТЕР БЕРЛИН, накрепко обосновавшийся в немецком хип-хопе, ответственен за этот ошеломительный опус. Рабочий график Спектера Берлина трещит по швам - так было ещё во время съёмок видео для Rammstein, пусть даже выстрел 'Deutschland' должен был дать его репутации известный толчок вверх. Эрик Ремберг, как его называют в миру, сделал для METAL HAMMER редкое исключение, рассказав о необычайных сложностях во время съёмок, противоречиях и громадном успехе клипа, а также о параллелях на немецкой метал- и рэп-сценах. Ему ли это не знать, будучи сооснователем лейбла Aggro Berlin, Спектер писал историю немецкой музыки, заработав при этом звание режиссёра клипов таких исполнителей, как Sido ('Weihnachtssong'. 'Schlechtes Vorbild’), Marteria ('Das Geld muss weg') и Йоахим Витт ('Gloria'), а также рекламных роликов. Тем не менее, 'Deutschland' стала для него во многом уникальной. Некоторые наши читатели, возможно, ещё ничего о тебе не слышали. Как из сооснователя лейбла ты стал режиссёром? По нужде! Когда мы основали Aggro около 2001 года, для немецкой рэп-музыки был момент переопределения. У нас много общего с субкультурой метала: как метал-сцена вынуждена была построить собственный уклад, так же и мы. То, что мы в какой-то период времени были величайшим инди-лейблом Европы, изначально не планировалось. Культура хип-хопа пришла с улицы, это не академическая культура, она основана на базисной демократии, что даёт людям, не имеющим ничего, социальный лифт за пределами спорта и наркотиков. С того момента, как мы стали продвигать эту идею и представлять улицу с точки зрения содержания, на нас посыпались упрёки, и мы попали в немилость; никто уже не хотел с нами работать. Вся наша деятельность с инди родилась из нужды, точно так же было и с видео: Я всегда искал удачные визуальные решения, распылялся, проектировал обложки для альбомов и логотипы. Так что было очевидно, что я займусь музыкальными видео - и я быстро вошёл во вкус. ... и, таким образом, построил настоящую карьеру. Твой последний большой проект - клип на 'Deutschland' у Rammstein. Как ты вышел на контакт с группой, знал ли ты их до этого? Кто не знает Rammstein? Не лично, конечно. С другой стороны, спроси-ка у группы: как вы узнали Спектера? Ибо они обратились ко мне очень официально. До этого я контактировал только с Рихардом и Тиллем по поводу их сольных проектов. В итоге, я могу только радоваться, что я не занимался ни тем, ни другим, иначе я бы не получил работу с Rammstein. (смеётся) Ты был фанатом на тот момент? Я принципиально не фанат. Хип-хоп не в счёт, но это, скорее, своеобразная секта. Мы всегда круче, чем все остальные - Rammstein тоже стали такими крутыми лишь потому, что наняли хип-хоп-режиссёра... Да шучу я, конечно. (смеётся) Но они дали этой песне просто крыши сносить. Получилось интересно и свежо! Видел ли кто-нибудь Rammstein такими яркими, с лазерами, чернокожей женщиной и в нацистской форме? Я считаю, что мне удалось представить их весьма достойно! Значит ли это, что идея и концепция клипа принадлежала именно тебе? Да. Но я должен сказать, что не встречал ещё в этом деле группу, которая была бы столь вовлечённой и заинтересованной в своём продукте. Чтобы шестеро мужчин общались на столь высоком интеллектуальном и культурном уровне, показывая при этом невероятно много доверия - мне такого ещё видеть не доводилось. Поначалу я думал, что меня закритикуют - идею с чёрной Германией я выдвинул на обсуждение за два дня до съёмок, однако все её одобрили. Это был величайший подарок, который они могли мне дать. Иначе это было бы не так здорово - в рекламе замечательная идея последовательно убивается из-за страха и политкорректности; здесь же напор, наоборот, встретил поддержку. С другой стороны, мозговой штурм был для меня крайне утомителен. Наверное, я ещё никогда не испытывал такого давления и такой головной боли. С одной стороны, дело в Rammstein, в статусе группы. Я боялся потерпеть неудачу! С другой стороны, я ещё никогда с ними не записывал. И вот появился проект под названием 'Deutschland'. Чрезмерно сложная тематика, о которую поломали копья уже многие люди. И тут ещё концепция истории: мы мчимся по хронологии истории Германии, автоматически приходя к периоду НСДАП, который нельзя просто взять и выкинуть, иначе будет только хуже. Я ещё никогда не работал над таким сложным видео! Среди первых отзывов были и голоса возмущения. Удивили ли они тебя, или, может, разозлили? Я уже давно знаком с правилами этой игры; всегда были охотники на вампиров, готовые нанести удар. Каждый, кто имеет хоть каплю мозгов, посмотрев тизер, где ребята стоят в петле, понял, что ничего политически некорректного не будет. Но сомнения до выхода видео длились всего 24 часа - потому им нужно было стрелять быстро, ибо они знали, что завтра будет уже поздно. Полагаю, их работа заключалась в том, чтобы правильно нажать на курок. Какая сцена во время съёмок вызвала наибольшие трудности? Эгей, да она не одна была! Самой сложной, наверное, была батальная сцена: ночь, 200 статистов в поле в Бранденбурге, все с оружием и в доспехах. Не только из-за трудностей, но и из-за фактора риска, а он был велик, и когда мы сняли эту сцену, я три раза перекрестился. Там всё что угодно могло произойти! Кто-то мог упасть, напороться на одну из разбросанных по земле стрел, ударить неправильно... 200 человек контролировать невозможно. А ещё было минус 15 градусов - самая холодная ночь в году, счастливчики мы, в общем. (смеётся) Я бы сказал, что это было самое опасное из того, что мы снимали. С тех пор я смотрю на "Игру престолов" совершенно иначе. Усилия оказались оценены по достоинству: фанаты возлюбили видео с самых первых секунд, и сейчас на YouTube насчитывается уже более 40 миллионов просмотров. Невероятно! Ты когда-нибудь испытывал такое? Я? Нет! Это моё самое большое, самое международное и самое успешное видео. Внутри Германии мы побили все рекорды. Такое ещё попробуй сделать, и это несмотря на цензуру, ибо через 15 минут YouTube прицепил видео ярлык „18+“. Если бы не это, то у нас, наверное, было бы уже больше ста миллионов просмотров. В последние годы в музыкальной индустрии Германии произошло разделение, и я приложил к этому руку! Хип-хоп кое-чего добился - мы фактически упразднили премию Echo и изменили чарты. В такой обстановке, превзойти ситуацию невообразимо сложно даже для Rammstein. А ещё очень круто то, что на моей сцене все это видели: все рэперы, все хип-хоперы посмотрели видео Rammstein, все выразили уважение, все посчитали его охрененным. То, что я сумел этого добиться, для меня просто великолепно. Здесь много чего намешано, поскольку я хотел привлечь чернокожих, золотые зубы и золотые цепи. Граффити, очень много элементов хип-хопа. Я попробовал вставить отсылки к моей культуре. В метал-отрасли, где всё так мрачно, я получаю нереально много удовольствия, играясь с цветами: если присмотреться повнимательнее, то каждый кадр - в чёрно-красно-золотых тонах. Есть ли ещё какие-нибудь скрытые послания? Немерено! У нас есть пасхалки, мы и сами не знаем, сколь много. Было даже две таких, о которых я и сам не знал, что они вообще есть. Какие именно, я сказать не могу, иначе мне стыдно будет; но глубокий анализ видео добавляет ещё больше увлекательных интерпретаций. Сами мы рассказывать не хотим. В общем и целом, люди правильно поняли видео и отнесли его к верному, левому и мультикультурному направлению. Это тоже меня очень радует, ибо я боялся, что всё пойдёт прахом, и не те люди используют это в своих целях. Ведь это, по сути, леворадикальное видео против национализма, войны и пафоса. Пацифистская работа, которая показывает Германию как главную разжигательницу войны, от древних германцев до наших дней. Я беспокоился о Руби (Комми, в клипе играет Германию - прим. ред.), спрашивал её, писали ли ей какие-нибудь люди, угрожали ли ей. Удивительно, но их было настолько мало, что можно было просто проигнорировать. Мы прошлись поганой метлой по фанатам Rammstein и вымели к чёртовой матери этих нескольких типов из правых кругов, которые хотели использовать Rammstein в своих целях! Увидев чёрную Германию, они потеряли интерес. И, напротив, эти замечательные слова: фанаты Rammstein. Блин, дружище! Они совсем не из того теста, что фанаты рэпа! Они нереально славные, осведомлённые, хорошо воспитанные, совсем другие люди. Я ещё никогда не получал таких высоких оценок, даже из-за пределов Германии. Я получаю самые лестные отзывы из Мексики, США, из России. Люди пишут нечто вроде того, что это лучшее немецкое творение за последние годы. SEBASTIAN KESSLER Перевод: Макс Теребилов Специально для Rammstein | Энциклопедия и seidbereit.ru
  3. Идееваятель Эмануэль Фиалик (40 лет), прозванный друзьями просто "Эму" - человек, который стоит за Rammstein. Почти 10 лет он работает менеджером группы, избегает откровенности и любит контроль. Специально для Metal Hammer Фиалик впервые распахнул двери своей менеджерской компании Pilgrim и дал своё первое эксклюзивное интервью. Эму, в качестве менеджера Rammstein ты почти никому неизвестен. После тщательнейших исследований мы так и не нашли о тебе никакой информации. Ведь прежние просьбы дать интервью ты категорически отклонял. А что же тебя подвигло на этот разговор? Да, я всегда отклонял все прежние просьбы. Это верно. Но не совсем, так как не каждый день журналисты хотят со мной поговорить. И всё же, после 10 лет работы с группой я впервые попытаюсь это сделать. И, кроме того, возникли вопросы... К тебе вопросов уйма, но начнём с базиса. Ты сотрудничаешь с Rammstein с 1994 года. Как случилось, что ты в то время распознал группу? Ребята знали, что я работал на группу Bobo In White Wooden Houses, потом полгода проработал бухгалтером в берлинском клубе Knaack. Я знал Рихарда Круспе по его прежней группе Orgasm Death Gimmick. А кроме того, Пауль и Флаке из Feeling B хотели, чтобы я для них организовал 150 концертов, от чего я с благодарностью отказался. Хотя с оглядкой на прошлое это звучит несколько лаконично: в 1993 году Rammstein пришли ко мне и спросили, не хочу ли я стать их менеджером. Они сыграли мне 4 демо-песни, и я им отказал. И всё же начало мне понравилось, хотя у меня сложилось мнение, что у группы в то время не было своих критериев. Они были бы актуальны 10 лет назад, когда под металл люди могли танцевать. Это я считал классным. Но в то время с трудом мог себе представить, как можно работать с группой с таким музыкальным направлением, в конце концов, я не фанат металла. Но потом всё же ты сделал решающий шаг. Я взял с собой запись демо песен и несколько раз прослушал такие синглы как Feuerräder, Schwarzes Glas и Rammstein. Моя тогдашняя подруга, француженка, считала, что музыка должна выражаться посредством языка. Тогда я задумался. Первым толчком был всё-таки концерт, который Rammstein дали в 1994 году в Knaack. Меня будто осенило. Поскольку интерес к группе не иссякал, я хлопнул себя по голове и предпринял ещё одну попытку. Звучит, будто ты себя сам уговорил взяться за эту работу. Наверное, да. Начнём с того, что я немного был неуверен. Я вообще не знал, как себя вести будучи менеджером этой группы. Однако после того как я увидел живое выступление группы, я проникся Rammstein. Речь шла не столько о музыке и о текстах, а в первую очередь о начале инсценирования. Во время работы с Bobo In White Wooden Houses я постоянно пытался это разработать, но натыкался на стойкое сопротивление и даже на свои собственные преграды. Впервые с Rammstein я раскрыл эти бесконечные горизонты. Я показал группу публике (состоящей из 80 зрителей) в клубе и ощутил желание играть перед такой же малочисленной аудиторией даже на улице. В связи с этим у тебя развилось видение, которое ты хотел внедрить с помощью группы? Я знал, как следует работать с видением. Наши желания достичь чего-то единого в этом ракурсе совпали. Полагаю, это было самое главное в создании группы. Я не такой, как ребята, у меня зачастую бывают другие точки зрения, я не терплю публичности. Такие антагонистические мнения попали на благодатную почву успешного сотрудничества. Это даёт возможность оценить свои силы и направить взор в будущее. От этого зависит много чего: организация интервью, разъяснение вопросов, где сокрыта провокация, куча всевозможных упрёков и прочее. Чтобы не создалось неверное впечатление: я не представляю здесь интересы никакой звукозаписывающей фирмы. Много людей оттуда имеют своё собственное мнение о том, что сегодня музыканту следует делать, чтобы добиться успеха. Сама по себе фраза "это же никому не навредит" возмутительна. Необходимо делать вещи, которые не вредят, а приносят пользу людям. При всех прозвучавших отличиях от участников Rammstein назвал бы ты себя частью группы? В качестве менеджера следует быть осторожным с подобного рода высказываниями. В качестве менеджера тебе необходимо иметь чёткую позицию, иначе утратишь дистанцию. Иногда группе нужно, чтобы ты чувствовал себя её частью, но не слишком часто. Самое правильное - иметь чёткую позицию. Rammstein - крайне сильная и закрытая группа с единственным связующим с внешним миром звеном - мной. 6 членов группы, 50 человек персонала - это очень длинный список. Хотя именно я выбираю и утверждаю юристов, звукозаписывающую компанию или мерчендайзеров. Меня, скорее всего, можно назвать "владельцем" или "управляющим". Естественно это не простая статистическая, а часто варьируемая работа, так как мои обязанности постоянно меняются. Прежде я был чётко задействован в определённых направлениях деятельности, не то что сейчас. Например, в Herzeleid затронуты мои интересы больше чем музыка, а в Sehnsucht - только частично. Группе я твёрдо пообещал не вмешиваться со своими советами, когда речь идёт о суверенности. Значит ли это, что твой интерес к музыке Rammstein угас, и поэтому на передний план выступают совсем другие компоненты? Нет, я интересуюсь всегда песнями, но мнения своего вслух не высказываю (смеётся). Представьте себе одного из музыкантов после записи его нового альбома, как его забивают всевозможными комментариями, что, по сути, музыканту абсолютно неинтересно, так как для него лучше всего услышать мнение извне. Во время создания Sehnsucht я сказал, какая песня может стать синглом, а какая нет. Сегодня я ещё поборюсь с одной или двумя композициями, которые, по моему мнению, нарушают сбалансированность альбома, но не буду высказывать мнение о том, как делать песни. Даже Reise, Reise - название, которое мне не нравилось, не вызвало никаких диспутов, и никто из-за него в драку не лез. Изменился сам подход к делу. Вначале ты господствовал, а теперь стал более дипломатичным. Мне и по сей день снятся кошмары, что никто не придёт на концерт, и что ни единого билета не будет продано. Между тем, я чувствую, как растёт ответственность, и как меняется моё отношение к Rammstein. Я рассчитываю даже отдельные шаги группы, что вот "это там" может не получить никакой поддержки. Но в музыке всё не так; здесь я смотрю, нравятся ли мне самому песни. В принципе, тебе как менеджеру всё равно, как звучит музыка. Не совсем так, иначе я бы работал одновременно на 10 групп, а не на одну. А у тебя не складывалось впечатление, что группа уже пережила свой пик популярности? Успех Rammstein основывается на их комплексности и напряжении. Даже их юмор сейчас стал более ощутимым. Если закваску группы легко распознаешь, то быстро теряешь интерес. Не знаю, значит ли это, что группа выбилась из своего зенита славы. Ну, с вашим статусом тебе печалиться не о чем ни в финансовом, ни в творческом плане. Сама по себе Германия не так уж и велика, чтобы долго поддерживать эту свободу состояния. Мы счастливы, что можем причислить всю Европу к числу наших слушателей. Вот почему для меня с самого начала было очень важно добиться успеха за границей. Именно Англия превратилась для нас в такого рода стартовую площадку. До выпуска альбома Mutter группа, к тому моменту наслаждавшаяся хвалебными отзывами по Европе, не часто давала там живые концерты. Эта сдержанность разжигала любопытство, особенно среди журналистов, которые подогревали интерес людей к группе. А ты стоял во главе этой акции. И всё же, в повседневной жизни группы ты зачастую выступаешь как руководящая фигура и даже в различных ипостасях: воспитатель, отец, друг и так далее. А кем ты бываешь чаще всего? Ни в коем случае отцом. Термин "воспитатель" мне тоже не особенно нравится. Менеджер и друг - это такой адский коктейль, хотя звучит лестно. Впрочем, оставим и это. В своей среде мы пользуемся футбольной терминологией: тренер, вратарь, свободный защитник, но это лишь отчасти соответствует действительности. Я считаю сотрудничество успешным потому, что личные качества некоторых музыкантов группы мне хорошо известны, и я как менеджер был и остаюсь их большим фанатом. А так, наши отношения - это непременно муторная история. В качестве менеджера я, естественно, должен всё держать под контролем. Мне всегда надо знать, что происходит. Необходимо знать, кто, что и каким образом делает с Rammstein. Существуют вещи в прошлом, я был уверен на 100%, не заслуживающие никакого внимания. Пауль (Ландерс) зачастую говорит, что я самый первый человек, который говорит "НЕТ". Но сам себя я бы назвал как говорящий "нет" в пользу группы. Тебе это нравится? Это вопрос психоаналитика... Понятия не имею, не могу ничего сказать по этому поводу. Когда я был ребёнком, мне пришла в голову идея попасть на некое мероприятие через чёрный ход. Сегодня я всё ещё ненавижу процедуру фейсконтроля. Знаю по Rammstein, сколько чего может возникнуть, как это может быть, и какие опасности это в себе несёт. И я доволен до глубины души, что для меня нашлась работа, где я имею дело с этой музыкой и с этими шестью протагонистами. Я крепкий кулак этой группы. Исполнительная папская инстанция божественного Rammstein (смеётся). Прежде чем ты начал работать менеджером, ты играл в группе под названием АТА. Тебе не хотелось поменяться местами с музыкантами Rammstein? О, дьявол, нет. АТА был частью большой дружбы с одним музыкантом, который позднее покончил жизнь самоубийством. Мне больше не хочется выходить на сцену. Тебе бы следовало пережить хотя бы одну сходку группы. Я едва могу перенести, что эти шестеро творят с демократией. Это так болезненно. Значит, ты - борец-одиночка? Нет, это не так. Я люблю иерархию. Если бы я был госслужащим, я бы исполнял предписанные мне обязанности. В качестве вольнонаёмного работника, мне бы хотелось назвать какой-нибудь бизнес своим. В такой группе как Rammstein я с трудом уживаюсь с моим менталитетом. Ты такой целеустремлённый, словно ты досконально изучил своё дело... Нет, я раньше наблюдал, как ведёт семейный бюджет мой дед. В принципе, формально всё очень просто, тебе надо уметь немного считать и не переоценивать себя. Представь себе реальную картину дохода при помощи данных, потом отбрось оттуда 30%. Это самое плохое, что может случиться. Больше тебе знать ничего не следует. А бывали моменты, когда ты хотел завязать с этим делом? Естественно. В основе всего есть нечто от монокультуры. 365 дней в году всё вертится вокруг только одной группы: Rammstein. Поэтому в своё свободное время я стараюсь не говорить о работе. Часто спрашиваю себя, как долго мне будут в кайф возможные перемены Rammstein. Если группа чересчур позволит влиять на себя извне, я не смогу этого одобрить. И если группа дойдёт до ужасного в своей игре по смене имиджа, у меня и из-за этого могут быть проблемы. Ежедневная конфронтация. И всё же, ты никогда не искал для себя другую команду? Ты бы смог стать менеджером какой-нибудь другой группы параллельно с Rammstein? В Германии и параллельно с Rammstein, однозначно, нет. А ты бы хотел работать с какой-нибудь другой группой? Да, я бы с удовольствием ещё раз влюбился. Это же самая настоящая история любви. О какой же группе идёт речь? Я видел выступление Queen of the Stone Age в Knaack. Это вторая группа, с которой после Rammstein я бы хотел сотрудничать. А Rammstein без тебя бы смог существовать? Да. И у них был бы тот же статус? Сложно сказать. Надеюсь, нет (смеётся). Я своими делами занимаюсь с умом. А ты гордишься тем, что достиг? Я бы это иначе выразил: я испытываю удовольствие от некоторых своих достижений. Определённый успех указывает на то, что я двигался в правильном направлении, и этим можно гордиться. За последние 10 лет тебе приходилось в чём-либо разочаровываться? Жаль, что до сих пор не снято ни одного хорошего фильма об участниках Rammstein. Но это же всё ещё может случиться. Вот появился фильм о Metallica "Some Kind of Monster", который нам бы не хотелось копировать. Это был бы неплохой момент - начать со съёмок фильма перед записью альбома Reise, Reise, когда группа находилась в некоторой взбудораженно-восприимчивой фазе. Однако группа не захотела запечатлевать в картинках это своё состояние. К их мнению я отношусь с уважением, но мне очень жаль, так как я считаю, что в итоге в этом мог бы быть обнаружен положительный момент. И то, что было 5 лет назад, не вернуть никогда. И это не то, чтобы такое уж явное фиаско, а, скорее, упущенный шанс. Я его называю "фантомная боль менеджера". И наоборот, какими шансами ты успевал воспользоваться? В чём твой главный триумф? Успех за границей. Это тот стимул, и чтобы достичь успеха я приложил очень много усилий. К этому мы стремились с самого начала. И для меня лично самая главная награда, которой я владею - это английская Silber Award за Sehnsucht. Вот где нам тяжело дался успех. Я всегда говорил, если мы начнём в Англии, где пресса нас сдаст в тираж, а писаки Rammstein не жалуют, но их читают во всём мире. Поэтому я хотел, чтобы Англия захотела нас, и это стало, в конечном итоге, доказательством правильно выбранного пути. Ведь так и случилось. И всё же, вам пришлось подстраиваться под заграницу, а именно в США вы запустили английские версии Engel и Du hast. Сегодня я не считаю этот шаг провальным, хотя в то время так и подумал. Бытует мнение, что на радио с английской песней можно добиться быстрого успеха. А что же делает радио-редакция? Они проигрывают немецкий вариант промо-синглов. Тогда всем стало ясно: зачем Rammstein петь за границей немецкие песни? Немецкий язык - это не твоя сила или твой бренд, это нечто совершенно естественное: твой родной язык. И всё же, каждый музыкант и менеджер думает, как перевести немецкие тексты на английский язык. Слава богу, с этими идеями мы быстро завязали. А как ты реагируешь, когда группа отклоняет твою идею, в которой ты убеждён на 100%? Я крепкий орешек... Вернёмся к новому альбому Reise, Reise. Помимо необычного сингла Amerika, в целом альбом получился самым пёстрым в духе Rammstein. Ты заинтригован реакцией фанов, предпочитающих крепкие танц-металл гимны? Например, выбор песни Amerika в качестве сингла меня не особо убедил, для меня она слишком проста. Но, вероятно, группа считает её одной из важнейших своих песен. Если я бы спросил, на какой фазе созидания находится песня, возможно, я бы мог склонить группу написать пару-тройку композиций на вкус фанов. Но сейчас, когда альбом Reise, Reise оказался таким разноплановым, он мне нравится; я бы не стал сюда добавлять бодренькие танц-металл песни. И, поскольку я не происхожу из металлической среды, мне не составляет никакого труда увлечься новыми течениями. Рихард объясняет формулу Rammstein следующим образом: жёсткость плюс мелодичное знамение. Именно так и звучит для меня сегодня Reise, Reise. Предположим, ты смог убедить группу написать песню по определённому образцу. Будет ли это для них смертельно? Да, ни им, ни мне от этого удовольствия не будет никакого. Ни один менеджер на свете не будет оказывать давление на группу подобной силы и подобного потенциала. Здесь моё влияние преувеличено. И всё же, ты обладаешь большой властью, которая таит в себе много работы. Как ты выстраиваешь приоритеты? О, это очень легко можно разложить по полкам. Сложности возникают только тогда, когда группа хочет полностью отдаться музыке, в то время когда от них требуется решение многих организационных вопросов. Собственно вопрос власти возникает как сопротивление напору извне. А в самой группе - упорство добродетельному менеджеру. А как ты это мотивируешь? Мне это не надо мотивировать. Я с удовольствием прихожу на работу, потому что люблю людей, с которыми работаю. Сложнее, когда приходится спорить с группой. Поскольку объект твоей страсти выказывает недовольство, приходится и впрямь покорпеть, чтобы выполнить свою работу. Во внутренних конфликтах ты всегда на высоте. А как ты оцениваешь своё место со стороны? Я могу очень хорошо переносить конфликты и в одиночку представлять такую провокационную тему как Rammstein. В пору своей юности в ГДР ты научился сам себе прокладывать дорогу? Ты всегда олицетворял собой не совсем типичного восточного немца... Восточные немцы подарили мне беззаботное детство. И всё же, цвет моей кожи и отсутствие отца наложили свой отпечаток. Кто-то сказал, я пребываю во "внутренних ссылках", и Rammstein - одна из них. Мне необходимо далеко идущее, близкое, зачастую почти интимное отношение к работе, которую я выполняю. В Rammstein я всё успешно организовал. А у тебя есть особое отношение к какой-нибудь определённой песне Rammstein? Sehnsucht - первое, что приходит мне на ум. Для меня это очень важная песня. Почему? У меня совершенно особенное отношение к тому, что эта песня выражает. Об этом также упоминается и в тексте Alter Mann. Пока я не привык к своей деятельности здесь, я ощущал Herzeleid неким чужаком, будто не из этой семьи. А помимо Rammstein какую ещё музыку ты слушаешь? У меня в машине из-за моего сына очень много детской музыки. Часто и с большим удовольствием слушаю Queen of the Stone Age, Joe Jackson, PJ Harvey и вот уже несколько дней подряд новый альбом группы Helmet. А во время ночных поездок предпочитаю "Фриц Вундерлих поёт романсы о любви Шумана". Моя подруга тащится от Depeche Mode. А когда, по-твоему, должен наступить момент, чтобы Rammstein расторгли с тобой контракт? Это не мне решать. В любом случае, я всегда смогу определить момент, чтобы поставить точку. Ну, возникают там и тут разные моменты, но пока ещё нет никаких оснований над ними задумываться. Если я из-за работы не смогу уделить должного внимания моим детям, то я задумаюсь, следует ли продолжать. Если я столкнусь с подобной ситуацией, я возьму долгосрочный отпуск. И поскольку один из моих сыновей одного возраста с сыновьями участников группы, то мы придумаем, чем нам заняться, будучи вместе. И ещё одна из вероятных причин моей отставки: если Rammstein пойдёт по пути, где я не смогу больше их представлять, или они возьмут на себя слишком много. Я это называю "синдром Харальда Юнке". Это означает, что музыкант постоянно хочет быть на виду, а сказать и представить ему уже нечего. Это самое ужасное для любого музыканта, не только для Rammstein. В этой части существования, которую я вообще-то очень люблю, я не был бы хорошим партнёром. А как ты находишь Rammstein после небольшого перерыва? Разъезды, разъезды. Я так много времени провожу в пути, почти ничего не замечая вокруг. Отъезды и приезды! Я хорошо ориентируюсь на вокзалах, в аэропортах и в отелях. Отсутствие внимания, как результат всего, для меня почти как болезнь. Прежде чем я в отпуске начинаю хоть что-то замечать, должно пройти как минимум дней 12-14. Но до этого так далеко, у меня пока ещё уйма дел... О ПЕРСОНЕ: Эмануэль "Эму" Фиалик, год рождения 1964, рос и учился в Гота (Тюрингия). 5 лет изучал музыку в Веймаре, играл в Свободной Группе в Восточном Театре и работал в Высшей музыкальной школе в Дрездене, а также преподавал вокал в различных театрах. Холост, отец двоих сыновей. По материнской линии Фиалик происходит из польской католической семьи. Его отец - африканец, был банкиром в Камеруне и Франции, скончался, когда Эму было 9 лет. Его мать, выучившаяся на воспитательницу детского сада в монастыре святой Урсулы, после рождения второго ребёнка стала работать бухгалтером. Фиалик - генеральный директор фирмы Pilgrim Management в Берлине, которая с 1994 года представляет деловые и творческие интересы группы Rammstein. В Pilgrim Management под его руководством работает 11 человек. Metal Hammer | октябрь 2004 Интервьюер: Thorsten Zahn Перевод: Алёна Захарова Источник: Rammstein.ru Орфография и пунктуация отредактированы.
  4. Metal Hammer (Англия) №207 август 2010 Барабанщик Rammstein рассказывает о своей жизни в бывшей Восточной Германии, о всех “плюсах” и “минусах” игры в демократической группе, и куда он мог бы пристроить свой член… Когда и где ты родился? Кристоф: Я родился в 1966 году в Pankow, пригороде Берлина. В “Википедии” написано, что у меня, якобы, шесть братьев и сестер, но это не правда: у меня всего одна сестра, на два года младше меня. В той же “Вики” написано, что первую барабанную установку я получил от одного из своих “братьев”, что также неверно. А это правда, что сначала ты играл на трубе? Да! Мои родители хотели, чтобы я научился играть на этом инструменте, поэтому отправили меня в спецшколу на базе пионерского социалистического оркестра. Мне предложили на выбор, научится играть на трубе, кларнете или тромбоне, но я выбрал тот инструмент, который, на мой взгляд, мог бы освоить с наибольшей легкостью. Оказалось, что я талантливый парень и тогда меня отправили учиться, и буквально через час я уже играл свое первое разминочное упражнение. Через год я уже играл в оркестре, в составе которого начал давать концерты. Мне всегда говорили, что я мог бы сделать карьеру оркестранта, о чем, в принципе, мне пришлось задуматься. И как же тебя угораздило пересесть за барабаны? Играя в оркестре, я заинтересовался барабанами, здоровенными такими барабанами, и маленькими тоже, как и рабочими баранами. Когда мы играли что-то из современного репертуара, к нам подключался барабанщик со своей установкой. Я постоянно следил за ним, так как мне очень нравилось само звучание барабанов, и часто я приходил домой и играл на барабанах, причем у меня даже не было своих барабанных палочек. Знаете, фейерверки запускаются с таких палочек? Так вот я играл этими самыми палочками по клочкам бумаги! (смеется) Потом я сказал родителям о том, что хочу выучиться играть на барабанах, и сначала они меня не поддержали. Как мама, так и папа выросли на классике, мой отец был директором оперы, а мать – преподавателем музыки, и рок-музыку они никак не слушали. Но в конечном итоге смирились? Я постоянно конструировал самопальную барабанную установку из разных кастрюль и ведер, а потом, когда подрос, лет в 14-ть, у меня появилась моя первая настоящая барабанная установка. Моим близким пришлось с этим смирится, и они разрешили мне репетировать и брать уроки игры. Потом, я захотел научится играть на барабанах, так как мои родители хотели, чтобы я освоил хоть какой-то инструмент, и я ходил в музыкальную школу, в которой последние годы преподавал мой отец. Он то думал, что я без проблем туда поступлю, но я умудрился провалить экзамен! Я уже сносно играл на барабанах, но необходимо быть всесторонне развитым музыкантом, уметь играть на пианино, владеть нотной грамотой, уметь петь. Пришлось мне учится самому и играть свою любимую музыку! Каково было быть музыкантом в Восточной Германии до падения Берлинской Стены в 1989? На Востоке, были профессиональные группы в которых играли профессионалы с официальным разрешением исполнять музыку. Профессионалы работали по специальности и имели право зарабатывать на концертах. Музыкант должен был сдать соответствующий экзамен и получить аттестат. Существовали сертификаты трех уровней, и я получил первый! Согласно этого сертификата я мог зарабатывать 4 дойчмарки (1,3 фунта) в час, когда выступал на концертах. Без сертификата выступать, как и связываться с промоутерами, было запрещено. Музыкантам приходилось выживать на подобных условиях. Для получения сертификата нужно было выступить перед экзаменационной комиссией, по типу жури, которое занималось “литовкой” твоего репертуара. Концертный репертуар мог состоять из кавер-версий только на 40%, остальное – оригинальная музыка. И это было очень даже не плохо, так как группам приходилось сочинять собственные песни, и тогда было много интересных команд. Сначала ты играл в группе Die Firma (The Firm). Что это был за коллектив? Панк так называемой “новой волны”. Стиль – что-то такое мрачноватое, с готическими влияниями, с текстами песен, протестовавшими против системы. Естественно эти песни были запрещены и мы играли в подполье. Все остальные музыканты Rammstein также играли в разных андеграундных группах. Мы часто выступали в маленьких клубах перед совершенно разношерстными фанатами: фрики, готы, панки. Однако, правительство засылало всюду своих людей, “тайную охранку”. Смешно, но тогда мне казалось, что я играю в самой тяжелой команде на этой сцене, причем два музыканта нашей группы занимались “стукачеством”, а именно вокалист и клавишник! (смеется) Обалдеть! Они не были профессионалами, а наоборот нанятыми шпионами, которые получали небольшое вознаграждение и периодически “стучали”, донося на разных музыкантов на этой сцене. Впервые Rammstein заявили о себе на конкурсе “Metrobeat” в 1994… Был в 90-х такой конкурс, когда у молодых команд появлялась возможность отослать свое демо в “Департамент Культуры” в Берлине, а они уже выбирали понравившихся конкурсантов. В качестве приза можно было выиграть сессию записи в профессиональной студии, и нам повезло. Пришли в студию и записали первые четыре песни Rammstein. Эта запись заинтересовала несколько лейблов, но мы решили подождать и обзавестись влиятельным менеджером. Слава богу, что мы подождали и не подписали контракт с каким-нибудь маленьким, независимым лейблом, потому что позднее нами заинтересовались мейджоры. Состав Rammstein не менялся вот уже 16 лет, как такое вообще возможно? Мы все друзья и поэтому никому не было смысла уходить. Но с шестью музыкантами в одной группе, трудно принимать решения, так как у каждого свое мнение. С возрастом все становятся только амбициозней, и проблемней! В молодости, нам было легче принимать решения. т. к. у нас была одна цель: мы хотели играть, привлекать внимание и выпускать свои пластинки! Вы уже давно превратились в стадионную группу, и как вам это нравится? Мы уже лет десять как популярны: известны во многих странах, но к этому привыкаешь, а надо быть более избирательным. Раньше мы могли радоваться собираясь в Турцию, так как никогда там не выступали, а теперь народ на концерты не рвется, предпочитает сидеть дома и экономить. Стараемся, чтобы в нашей команде не было недовольных, пытаемся уважать желания каждого из нас. Если долго игнорировать мнение кого-то одного из музыкантов, однажды этот парень может уйти по причине непонимания. Гитарист Рихард Круспе как-то сказал, что Rammstein для него сродни терапии. Ты испытываешь нечто подобное? Абсолютно. Так оно и есть. Если довольно долго общаешься с одними и теми же ребятами, это превращается в жизненную терапию. Приходится учится работать в одной команде и при этом уживаться с остальными, а также надо учится иногда и уступать. Если вам чего-то очень хочется но больше никто в группе вас не поддерживает, тогда придется отказаться от задуманного. В противном случае, вы начнете всем действовать на нервы, и создадите проблемы себе. Я всегда стремлюсь к лучшему и делаю что-то новое. Чем ты занимаешься вне рамок Rammstein? Стараюсь поддерживать форму, а еще задумал одни сторонний проект. Теперь Rammstein все дольше и дальше делают “технологические перерывы” в своей карьере, потому что некоторые из нас стали семейными людьми. Я женился, но детей пока нет, и поэтому хочется чаще играть музыку. Конечно, я люблю проводить время со своей женой, но хотелось бы замутить какой-нибудь проектик. Но пока что я не нашел себе подходящих музыкантов. Тебя прозвали “Думом” (Doom) в честь первой одноименной игры-стрелялки? Да. Забавная приключилась история. Немецкое агентство авторских прав обратилось ко мне с просьбой придумать себе имя, Кристофов Шнайдеров развелось тогда видимо-невидимо, и поэтому мне понадобилось прозвище. Пауль Ландерс предложил взять псевдоним “Doom”. Мы были фанатами этой игры и поэтому я не стал ломаться и согласился! Ходят слухи, что шесть искусственных членов в комплекте бокс-сета “The Liebe Ist Fur Alle Da” это слепки с реальных членов музыкантов Rammstein, это правда? Изначально мы так и планировали, но возникло несколько сложностей. Представляете как трудно поддерживать эрекцию долгое время! Одно дело снимать слепок с члена попутно развлекаясь со своей девушкой. Никто из нас этого так и не сделал, но кое-кто хотел. Мне эта идея показалась глуповатой. В клипе “Pussy” ты реально снимался с “членом на изготовку” или это был муляж? Мы наняли двойников. Жаль, что я тебя этим разочаровываю, но с другой стороны, лично я этому даже рад! (смеется) “Разная Мелочевка” Что нравится Кристофу? Любимые рок-группы – “Deep Purple, Led Zeppelin, Motorhead – и, естественно, AC/DC”. Любимые не роковые группы – "The Neue Deutsche Welle (группы панка “новой волны” и пост-панка из Германии). Из начала 80-х. Я давно уже не слушаю рок, а увлекаюсь только электронной музыкой, по типу Kraftwerk. Тоже самое было с Гари Ньюманом и группой The Human League”. Любимая компьютерная игра – “Естественно, Doom. Но если бы я знал, что эта игрушка будет прилагаться к каждому нашему альбому, естественно, я бы выбрал себе другое прозвище!”. Перевод: Дмитрий Doomwatcher Бравый (28.02.2012) Источник: http://www.rock-archives.ru/rock-archive/r/rammstein/kristofer_shnayder_iz_rammstein.html
  5. Ноябрь-декабрь 2006 НЕЛЕГАЛЬНО ПЕРЕСЕКАЯ ГРАНИЦЫ Уже долгое время вокруг Rammstein царит тишина. Выходящий вскоре на рынок Völkerball, представляющий собой всеохватывающий портрет Reise, Reise-тура, показывает группу с гораздо более личной стороны, чем когда-либо ранее. Metal Hammer расспросил менеджера и продюсера DVD Эмануэля Фиалика о состоянии дел. Metal Hammer: Наконец-то, после некоторой задержки, DVD Völkerball 17 ноября выходит на рынок. Почему релиз так надолго затянулся? Эмануэль Фиалик: Изначально мы хотели выпустить DVD ещё к прошлогоднему Рождеству, однако, не сделали этого из-за слишком большого обилия материала. Впоследствии мы определили следующей датой март 2006-го года. Мы полагали, что к этому времени уже закончим с основной частью работы. Однако, когда мы занялись обложкой, то столкнулись с большими трудностями. Адекватной художественной работы, подходящей с нашей точки зрения для обложки, у нас не было. Первоначально DVD должен был называться LOS!, но мнения членов группы, которые находились далеко друг от друга, расходились. Лично я, вместе с несколькими членами группы, предпочитал название Völkerball. Тогда мы начали обсуждение с помощью телефонных разговоров, факса и электронной почты, и прошло еще некоторое время, прежде чем мы пришли к единому мнению. Затем наступило лето, когда, как правило, ничего не выпускают, но у нас возникла идея сделать Limited Edition с объёмной книгой. Мы медленно принимали решения и потратили бы, вероятно, на это целый отпуск, на котором очень настаивала группа. Это был вялотекущий, но, одновременно, и очень плодотворный процесс. Metal Hammer: Völkerball снова воскрешает в памяти Reise, Reise-тур, но на DVD нет выступлений в Германии. Почему так? Эмануэль Фиалик: Самым масштабным концертом в Германии стало опять выступление в Wuhlheide в Берлине, но мы уже выбирали эту арену для Live aus Berlin (1999 год – примечание автора). Большинство выступлений в Германии проходило в начале Reise, Reise-тура, и в то время голова была забита кучей других вещей, так что мы не могли одновременно ещё и записывать DVD. Позже мы предприняли серьёзную попытку в Scheeßel на фестивале Hurricane, но там, к сожалению, кое-что сорвалось. Например, в результате неприятного инцидента, полностью пострадала запись звука. Ну ладно, мы смогли бы выкрутиться, наложить на имеющееся видео звук с других концертов, например. Но в итоге не получили бы ничего достоверного. Таким образом, мы решились отказаться от немецкого концерта, так как уже есть Live aus Berlin. Мы охотно показали бы больше из выступлений в Англии или Японии, но, в конце концов, французский Nimes перевесил, хоть, по соображениям бюджета, практически всё там записывалось всего лишь на камеры формата DV. Мы бы охотно записали ещё и выступление в Париже, но, к сожалению, не были уверены, что сможем выполнить все требования по пожарной безопасности. Nimes был последним шансом для хорошей записи. И, одновременно, это было последнее шоу тура. Metal Hammer: Ты очень стремишься к тому, чтобы показать совершенный облик группы. Насколько проблематично было монтировать живые выступления? Эмануэль Фиалик: Крайне сложно, потому как изначально я ощущал эклектичность[1]. У меня были: клубный концерт в Японии, театральная сцена в Брикстоне, которая не очень подходит для Rammstein, полностью испорченные съёмки из Scheeßel и суперзал в Бирмингеме. Так как мы ещё никогда не выступали там, то публика вела себя так, как и во время наших первых концертов. Фаны больше смотрели, чем принимали участие. К сожалению, это не годится для видеообработки, так что мы могли использовать только отдельные кусочки для концерта в Nimes. У нас действительно были самые плохие условия для проведения хорошей съёмки на открытом воздухе в Nimes, так как в городе существует опасность мистралей. Это такие ветры, которые встречаются только в этой части Южной Франции, и поэтому на фестивале существуют строгие ограничения. Например, мы не смогли повесить задник, чтобы под действием ветра он не стал парусом. Так как сцена там заранее жёстко установлена, мы также не смогли смонтировать некоторые конструкции, что оказало своё влияние на световое шоу. Поэтому, чтобы дать прочувствовать атмосферу шоу и тура в общем, нам пришлось несколько раз обращаться к нарезкам с других концертов. Но то, что совершенно точно не нужно было давать прочувствовать – это публику. Поэтому понятия атмосферы и публики в Nimes совпадают на 100%. Metal Hammer: Замечал ли ты, что на концертах, которые вы снимали, члены группы нервничали, когда на них были направлены камеры? Эмануэль Фиалик: Всегда было проблемой одновременно записать звук и видео, так как Rammstein, в первую очередь, всё-таки музыканты. Если сказать музыкантам, что их снимают и записывают, то они, зачастую, застывают на сцене как вкопанные, потому что хотят сыграть как можно лучше. Однако это действует не так уж и часто из-за того, что к концу, нередко, уже отсутствует та энергия, которая обычно является составляющей живого выступления. Мы уже пробовали это на Live aus Berlin и попытались записать звук без зрителей. Однако если у музыканта нет зрителей, он играет только для себя самого. В этом случае запись часто теряет типичную энергетику живого выступления. Во время Reise, Reise-тура в Брикстоне во все три дня выступлений мы записали звук. В первые два дня Rammstein знали, что их записывают, в последний – нет. Третий день был наилучшим. Когда дело доходит до видеосъёмок, все в группе реагируют по-разному. Флаке, например, это вовсе не интересует. В его облике на сцене есть свои недостатки, так как он каждый день в новой одежде, и после нужно грамотно монтировать кадры, на которых он по-разному одет. Рихард и Пауль, напротив, очень осознанно относятся к тому, что на них направлены камеры, а Шнайдер очень сконцентрирован, так как он играет на ударных, и от него во многом зависит чёткость. Metal Hammer: Какой же всё-таки образ группы вы хотели показать с помощью Völkerball? Эмануэль Фиалик: В связи с названием мы хотели показать также и публику; показать лица фанов Rammstein и то, что видит группа со сцены. Основой съёмки, конечно же, является группа, которая играет на сцене. Но мне было важно и присутствие публики, чего я не наблюдаю на большинстве DVD. Если я проигрываю старые записи с Rockpalast, то всегда вижу, что происходит на сцене, а самих зрителей очень редко. Из-за этого пропадает атмосфера. На Völkerball показаны люди со всего земного шара, и речь идёт об их реакциях. Это же стало причиной для выпуска книги, которая поступит в продажу вместе с Limited Edition. Фотограф Фредерик Батир сделал чудесные фотографии, на которых показаны всевозможные проявления человеческих эмоций, таких как обожание, восторг, изнеможение, покорность. На многих фотографиях прорезается и грусть. Это фантастический вид внутреннего и внешнего миров. Для нас Völkerball, так же как и Live aus Berlin, как частичка земного шара, принесённая в наш дом. DVD показывает, какой разной может быть публика. Metal Hammer: Völkerball также показывает, что, прежде всего русские зрители испытывают особую любовь к Rammstein. Являются ли концерты в Москве чем-то особенным? Эмануэль Фиалик: Да, они очень специфичны. Зрители изголодались, так как там выступает мало групп, по крайней мере, нам так кажется. В западных странах сейчас не заметно никакой государственной власти, в Москве же она сохранилась. Мы выходцы из ГДР, и у нас ещё присутствуют воспоминания об определённых временах, но я никогда не чувствовал государство так сильно, как в России. Как менеджер, в Москве я практически не поднимался на сцену, так как это не нравилось солдатам за сценой, хотя у меня был пропуск. Там нужно было совать кому-нибудь деньги в руку, чтобы пройти за ограждения. Снаружи стоят сотни солдат, а в самом зале специальное подразделение страхует область перед сценой, с которой военные не хотят иметь ничего общего. Это молодые парни, у которых есть разрешение избивать людей - и это прямо на концерте. Один эпизод мне особенно запомнился: на концерте была VIP-зона, куда билет стоил от $200 до $300. Один из этих обеспеченных гостей в порыве эйфории и восторга порвал на себе рубашку, и сразу же к нему бросился один из этого спецподразделения, вынул резиновую дубинку и приказал господину немедленно одеться, что тот покорно исполнил. Metal Hammer: Ты менеджер и продюсер в одном лице. Какими глазами ты смотрел на группу во время создания Völkerball? Эмануэль Фиалик: Классической задачей менеджера было позаботиться о том, чтобы издающая фирма заказала DVD и оплатила его. После, как менеджер, я должен был бы просмотреть конечную работу и решить, осуществлены ли желания группы и, при необходимости, поговорить с музыкантами. При создании DVD я не смотрел на группу как-то по-новому, у меня была другая задача. Metal Hammer: Именно поэтому твоя задача, как менеджера, связана с большой ответственностью. Как ты справляешься с этим? Эмануэль Фиалик: Мы знаем друг друга уже несколько лет, и поэтому музыканты знают, что я привношу определённое вдохновение в некоторые области их деятельности. Группа просмотрела смонтированный материал, и у участников спросили их мнения. Для всех музыкантов важно знать ещё во время процесса создания, что они не актёры в художественном фильме с заранее заданной ролью, а соисполнители производства. При этом, как продюсеру, нужно обращать внимание на множество вещей, в том числе на то, кто и как часто появляется в кадре. Или задаёшься вопросом: не слишком ли часто виден солист, а остальные нет? Очень болезненная тема для большой группы. Metal Hammer: Болезненно ли ты реагируешь и сильно ли критикуешь группу, если выступление было неудачным? Эмануэль Фиалик: В этом нет необходимости, так как Rammstein слишком хороши для этого. Вообще-то, я всегда жду, пока не спросят моего мнения, но только если не иду сразу за сцену, тогда это однозначное предзнаменование. Не нужно обрушиваться с критикой на того, кто переполнен адреналином. Концерт, так или иначе, прошёл, и сейчас не лучшее время. Музыканты Rammstein знают, когда они не достигли оптимального результата. Если я подхожу и поздравляю их с хорошим выступлением, в большинстве случаев они полагают, что всё прошло плохо. Если я хочу, чтобы меня выслушали, то подыскиваю более спокойный момент для этого, а иначе я только раздосадую их, и вечер будет испорчен. Я лучше пережду и поговорю с каждым отдельно. Metal Hammer: После оконченного турне происходят ли в Rammstein какие-нибудь обсуждения, в которых ещё раз говорят о проделанной работе? Эмануэль Фиалик: Во-первых, в начале тура мы регулярно советуемся после почти каждого концерта. Мы смотрим, всё ли идёт хорошо, нужны ли изменения. Мы основываемся на реакции публики и на мнениях знакомых музыкантов. Это постоянный процесс, который происходит намного более интенсивно, пока тур ещё не пошёл по накатанной колее. Metal Hammer: Ты говорил в своём последнем интервью для Metal Hammer в ноябре 2004 года, что самым большим поражением в твоей карьере было бы никогда не снять отличный фильм о Rammstein. Насколько Völkerball близок к этому? Эмануэль Фиалик: Изначально я подразумевал, что мы упустили момент для съёмок современной истории группы. Что-то такое, что показывает определённые фазы развития и имеет из-за этого некоторую спонтанность. Продолжаю сожалеть об этом. К примеру, мы много обсуждали то, что документальный фильм об эпохе Reise, Reise должна снимать Матильда Боннефой (монтажер фильмов «Беги, Лола, беги" и "Воин и императрица" – примечание автора), но группа была против. Для музыкантов это было слишком личное, они хотели побыть в это время одни, но, наряду с этим, у них были опасения не справиться с этой задачей. Я бы с удовольствием посмотрел на то, как определённую фазу развития группы запечатлел кто-то такой, как Матильда, которая отстранённо подходит к документированию и любит музыку. Как видно на Völkerball и 59-минутном документальном фильме "Anakonda im Netz", у неё хорошо получается охарактеризовать музыкантов. Матильда исключительно прорабатывает отдельные черты характеров музыкантов: например, множество людей до сих пор не знают о робости Тилля Линдеманна. Metal Hammer: На Völkerball можно увидеть кое-что, чего мы до сих пор не знали – например, съёмки за кулисами или ритуал с текилой перед выступлением. Были ли эпизоды, которые скрыли от зрителей? Эмануэль Фиалик: (после некоторых раздумий) Нет, не было. Я могу сказать это точно о документальном фильме "Anakonda im Netz" и живых записях. Я не видел полностью те записи, из которых Пауль смонтировал "Reise,Reise: The Making Of The Album". Конечно, всегда имеются эпизоды, о которых будешь всем рассказывать и обсуждать их, но тайны и интимные моменты таковыми являются не для того, чтобы снимать их. Metal Hammer: Как менеджера Rammstein мы легко воспринимаем тебя, как седьмого участника группы. Нынче ты выпустил Völkerball, и возникает вопрос, с такой позиции приближаешься ли ты ближе к роли седьмого в группе? Эмануэль Фиалик: Вовсе нет. Я знаю, что вопрос, кто является седьмым участником Rammstein, вызывает жгучий интерес. Но седьмого не существует! Рихард, правда, говорит в документальном фильме что-то о моей принадлежности к группе, но не нужно очерчивать этим какую-то окружность. В принципе, это теория множеств. Существует круг из шести человек, и, плюс к этому, ещё имеется вторая группа людей. В ней, вероятно, существует своя иерархия, и даже если я во время проекта Völkerball нахожусь во главе этой иерархии, это не сравнимо с ролью седьмого участника группы. Для самых разных задач всегда существует свой седьмой – на некоторое время. Речь зашла о музыке, организации, деньгах, производстве, звуке, свете, костюмах или снабжении? В зависимости от необходимости имеется множество "седьмых". Metal Hammer: Но ты – "седьмой", который держит остальных "седьмых" вместе. Эмануэль Фиалик: (смеётся) ОК, может и так, однако, мысль о седьмом участнике группы мне не нравится, так как его наличие подразумевает, что также существует градация первых шести. Но её абсолютно нет, в группе господствует демократия - проклятая демократия. Metal Hammer: В заключение, еще раз вернёмся к DVD: какие сцены из Völkerball тебе, как продюсеру, больше всего нравятся? Эмануэль Фиалик: Я просмотрел всё видео слишком много раз, чтобы иметь ещё и какие-то любимые. В документальных фильмах есть удивительные моменты, которые стоят особняком. Это меня радует. Например, как Олли Ридель рассказывает, что он верит, что может управлять надувной лодкой, на которой он плавает над людьми, с помощью мысли. Я люблю Олли за это высказывание. Оно говорит о его воле и серьёзности. По большей части это такие трогательные вещи, которым можно очень радоваться спустя 12 лет сотрудничества. Например, усмешка Пауля, а также Рихард во время концерта в Nimes. Доли секунд, но благодаря им DVD Völkerball очень выигрывает. Metal Hammer: Когда DVD выйдет 17 ноября, наконец, на рынок, вам предстоят новые проекты. Коротко: чем будут заниматься Rammstein в следующем году? Эмануэль Фиалик: На нашей первой встрече в январе мне хочется поговорить о туре. Мы очень хотим отправиться в тур по Южной Америке, который был отменён из-за болезни Флаке. Далее мне хотелось бы выработать рациональный план создания нового альбома, связанный с этими концертами. Но это только моё личное представление. Если поедем в тур по Европе, то нам нужно новое шоу, которого у нас нет. В Южной Америке мы можем показать шоу с Reise, Reise-тура. Возможно также участие в одном или нескольких фестивалях. Metal Hammer: Тоже в Европе? Эмануэль Фиалик: Да, но это опять же будет краткосрочно. У нас есть приглашения, но мы должны ответить уже сейчас в декабре или, самое позднее, в январе, хотим мы выступить или нет. Что касается остального, то в 2007 году Rammstein начнут работу над новым диском, который возможно выйдет в 2008 году. Thorsten Zahn [1] Эклектичность – от эклектизм: неорганичное, внешнее соединение внутренне не соединимых взглядов, точек зрения, теорий, идейных направлений. В архитектуре и изобразительных искусствах, соединение разнородных художественных элементов. //Перевод: Meg, редакция: LISA//
  6. «ГОТОВЫ В ПУТЬ» После долгой творческой паузы Rammstein в этом году приходят в движение. После запланированного на осень выхода нового альбома, 8 ноября начинается концертный тур из португальского Лиссабона. Менеджер Rammstein Эмануэль Фиалик делится с Metal Hammer самыми последними новостями. 2009-й станет большим годом Rammstein. Новый альбом перед концертным туром. В преддверии фанаты оказались в панике, что они не смогут попасть на концерты в связи с большим наплывом. Как так получилось? У нас было 150 000 предварительных e-mail запросов билетов. Я исходил из того, что каждый из этих отправителей e-mail был бы заинтересован в нескольких билетах, так что можно было предполагать крайне высокий спрос. В принципе, мы чувствовали себя спокойно, так как так над диском ещё идёт работа, тур окончательно ещё не был определён. Мы хорошо подготовили продажу билетов с 12 июня и были по деловому готовы к мощному напору, посредством того, что предварительно поставили в известность людей об ожидаемых ценах. На веб-сайте Rammstein можно было ознакомиться с предупреждением, что фаны ни в коем случае не должны приобретать сомнительные билеты до официального начала предварительных продаж, так как они могли подвергнуться опасности потратить деньги и либо не получить ничего, либо приобрести поддельные билеты – и оказаться перед запертыми дверьми концертного зала. В ходе последнего тура у тебя уже был хороший опыт продаж билетов – делаете ли вы теперь поэтому все полностью сами? Билеты продает исключительно Rammstein-Shop. Таким образом мы хотим быть уверены, что цены останутся стабильными. Это всегда большая тема. Путем продажи через собственный канал, мы устанавливаем полный контроль над распространением билетов. Rammstein знают своих фанатов через веб-сайт, через электронную почту и Фан-клуб – и имеют в следствие этого хорошие отношения с ними. И есть возможность наблюдать, как по окончании долгого перерыва восстанавливается непосредственный контакт с фанатами. Ты говоришь о налаживании хороших контактов с фанами, образцовых в течение последних лет. Но, прежде всего, это стоит примерно 20 евро в год. Какие преимущества для фанатов убеждают их регистрироваться там? Как член сообщества можно принимать участие в лотерее Warm-Up-Shows, которая будет проводиться вплоть до 8 ноября - официального начала тура в Португалии. Затем - вы получаете скидки в магазине на футболки или иные продукты. Вы можете также общаться на форумах и чате с другими фанами Rammstein, но моя идея ещё шире. Например, можно организовывать концерты Rammstein только для членов коммьюнити. Это может сработать и привнести еще больше удовольствия в концерты. Перед грядущим турне наметился страх фанатов не попасть на концерты, и страх очень сильный. Как вы защищаетесь от так называемых билетных брокеров, билетных бирж и массовых скупок билетов перепродавцами? Тема еще «водонепроницаемая» юридически, по-видимому. Marek Lieberberg из Depeche Mode подавал в схожем случае иски на концертное агентство Ventic, и некоторые были частично удовлетворены. Тема очень трудна с точки зрения законодательства, так как принципиально нет желания препятствовать продажам. Не хотят запрещать, чтобы кто-то смог придти на концерт и купил билет прямо перед входом в зал. Напротив, оптовый спекулянт старается скупить так много билетов, насколько возможно. При определенных обстоятельствах он в одиночку может распродать все билеты на концерт. И тогда он использует это преимущество, чтобы определять цены. И это именно то, что должно быть исключено в принципе при таких больших концертах, как у Rammstein. У нас было так, что уже за 4 недели до начала продаж появлялись первые перепродавцы с ценами до 240 евро. Имеются организованные банды с официальным местоположением фирм в Германии, которые делают 150 евро прибыли за билет. Если бы им удалось продавать хотя бы 10 % всех билетов на концерты Rammstein, тогда нашим фанатам пришлось бы снимать с себя последнюю рубашку, что бы попасть на шоу, а они заработали бы почти 2 млн. евро не выходя из дома. Головокружительно, не так ли? Это злит всех – прежде всего музыкантов, так как вообще не соответствует уровню цен, который мы предлагаем. Это в 3 - 4 раза больше того, что реально стоит билет на Rammstein. Билет стоит в среднем примерно 70 евро. Нужно объяснять это фанатам – и мы сделали это, одновременно гарантировав членам сообщества и официальным фанам Rammstein, что они получат 1 или 2 билета на концерт, так что надо только пережить первый страх. Именно поэтому в Америке уже принято персонализировать концертные билеты, проставляя на них имена - этот опыт мы также попробуем в будущем. Тогда будет исключена возможность массовых скупок. Так было сделано на Чемпионате мира по футболу. Тогда это натолкнулось на неудовольствие многих людей. Мне, впрочем, это также не понравилось – но теперь я знаю, что для такой практики имеются веские причины. Применяемые новые методы похоже разжигают ещё больший страх того, что плата за вход станет выше, так как обычно инновации связаны с финансовыми издержками. Да, это правильно. Цены билета растёт не только потому, что артист хочет получить больше денег. Аренда зала на 10 000 и больше зрителей стоит в Германии в среднем около 100 000 евро. Шоу Rammstein дорого, так как оборудование, материал и аренда залов стоят все больше, но также и потому, что нет никакой достаточной законной основы, чтобы защищать артистов от «сотрапезников». Цены также поднимаются, так как имеются спекулянты билетами, которые успешно демонстрируют, что цена на билет вполне может оказаться за пределами нашей фантазии. Это ведет в итоге к тому, что поставщики услуг также запрашивают больше денег. Мы действительно печёмся о каждой составляющей тура. Найм, продвижение, техника, безопасность, питание – просто все. На шоу Rammstein цены идут также вверх, так как содержание шоу – прежде всего специальные эффекты и пиротехника - стали значительно дороже чем 5 лет назад. Уделение повышенного внимания аспекту безопасности (надежности) дал сильный ценовой взлет. Сколько билетов я могу купить как фанат Rammstein 12 июня? Практика 2004 года показала, что заказ обычно состоит из 2-х билетов. Мы оперлись на этот опыт и ограничили заказ этим. Продажа билетов на AC/DC также была ограничена, так что многие покллонники имели шанс увидеть концерты. Дальнейшей проблемой являются фальшивые билеты. Если билеты появляются в первый раз на рынке, вскоре появляются и очень хорошие копии. Как вы защищаетесь от подлога билетов? Мы обнародуем, как выглядят билеты максимально поздно. Продажа билетов происходит в режиме он-лайн и пересылка их будет только незадолго до концертов. То есть люди не должны впадать в панику, если они не получают билеты через 3 дня после заказа? Точно. Это зависит также от того, насколько быстро распроданы билеты на концерты. Если это происходит в течении короткого времени – мы будем высылать входные билеты только незадолго до шоу. Если предварительная он-лайн продажа билетов идёт медленно, так как этот канал сбыта еще не популярен в Германии на 100 %, тогда мы должны освобождать объём билетов для свободной продажи местными органами. У этих билетов будет тогда собственные защитные стандарты, и мы будем уверенны в их подлинности. Сроки высылки наших билетов, кстати – снова уникально оформленных, мы объявим в сентябре. Хороший способ препятствовать большой волне перепродавцов. Если никакие билеты на рынке не появляются, им также нечего перепродавать. Как ты оцениваешь шанс организации дополнительных концертов, если билеты так хорошо продаются? Мы планируем большую поездку по Германии. Будут несколько концертов в феврале 2010, разумеется, только в городах, где мы ещё не были. Я думаю ещё над 2 – 3 городами. К фестивалям сезона 2010 года нужно, чтобы Rammstein считали живыми в Германии. В заключение - к интересной теме: новый альбом. До сих пор ты являешься одним из немногих людей, которые услышали уже новый материал. Что мы всё же можем ожидать? Диск является для меня лично самой большой неожиданностью с рождения моего младшего сына. Он - самое прекрасное, что я испытал до сих пор в 2009 году. Я настолько озадачен сам, что Rammstein спустя так много лет способны так по-новому изобретать. Диск не разочарует ни одного поклонника Rammstein по содержанию, несмотря на то, что имеются несколько музыкальных неожиданностей. Одним словом: я очарован. Это последний этап, они уже заканчивают. C музыкальной точки зрения он имеет силу Mutter и одновременно красоту мелодий Sehnsucht - именно так он мной воспринимается на слух. Песни часто очень жестки, но запоминающиеся и беспрерывно танцевальные. Есть также, вероятно, одна или две красивые баллады. В нём действительно можно услышать все то, за что ценили Rammstein. Мое личное мнение: это музыкально лучший диск, который имелся до сих пор у Rammstein. THORSTEN ZAHN Перевод: Gerbera_Cass
  7. декабрь 2007 Где и когда Вы родились? Рихард: Я родился 24 июня 1967 года в маленькой деревне Вайсен (Waisen) в Бранденбурге, Восточная Германия. Это где-то в сотне километров от Берлина. Позднее, подростком, я пошёл в музыкальную школу в городе Шверине. Каково было расти за железным занавесом? Рихард: Когда я был ребёнком, достать виниловую пластинку было практически невозможно: только за одну нужно было выложить весь недельный заработок. Поэтому мы запасались магнитными кассетами. Ещё была возможность поехать в Венгрию и приобрести нужные записи там. Во мне ещё с юношества проявлялись музыкальные способности, но тогда больше внимания я уделял спорту: это в Восточной Германии приветствовалось. Семь лет я занимался борьбой, и это, несомненно, пошло мне на пользу, потому что я был довольно агрессивным подростком. Честно говоря, потом я не стал этим заниматься, и только в клипе Rammstein «Mein Teil» можно посмотреть, что я как спортсмен представляю собой сейчас, когда утекло столько воды. Когда Вы начали заниматься музыкой? Рихард: У меня ушло немало времени на то, чтобы добиться профессионализма, без которого невозможно было бы стать настоящим музыкантом. Свою первую гитару я купил в Чехословакии для того, чтобы перепродать её дома и выручить с этого какие-то барыши. Но в дело вмешалась одна надоедливая девчонка, с которой мы жили тогда в одном летнем лагере. Как только у меня появилась эта гитара, она стала постоянно просить меня: «Ну, сыграй мне что-нибудь! Ну сыграй!» И хоть я много раз говорил ей, что не могу играть на этой гитаре, её это совершенно не волновало. И однажды она просто стащила её у меня и начала на ней бренчать. Ей это, видимо, доставляло много удовольствия. Справиться с девчонкой было непросто, да и потом, я подумал, что гитару я уже, наверное, не продам, и придётся оставить её себе. Расскажите, как Вы зарабатывали себе на жизнь, когда Rammstein ещё не имел такого успеха. Рихард: Я работал поваром. В Восточной Германии каждый должен был получить профессиональное образование, ну и я решил выучиться на повара. Знаете, какое у меня коронное блюдо? Утка! Я могу рассказать вам кучу секретов того, как её лучше и вкуснее приготовить, но на это уйдёт уйма времени… Потом я работал перегонщиком в фирме, занимающейся автомобилями, но как-то раз я разбил им машину, и меня лишили прав. После этого я пошёл мыть окна, но нашей бригаде дали заказ на Шверинскую телебашню (136 метров высотой прим. редактора) и я сказал: «Да ни за какие коврижки я не полезу на эту громадину!» Ну а потом я делал handmade бижутерию и продавал её на улице. Какое влияние на Rammstein оказали падение Берлинской стены и воссоединение Германии? Рихард: Всё поменялось. К примеру, мы вдруг получили возможность покупать любые нужные нам инструменты. Если бы стена ни пала, Rammstein бы не появился. Все эти события очень сильно повлияли на жизнь каждого человека в ГДР. А какие музыкальные влияния оказывались тогда на Rammstein? Рихард: Я постоянно слушал Big Black и Einsturzende Neubauten, но мне никогда не было интересно исполнять чужой материал, меня заботило только моё собственное творчество. В 1994 году, ещё до создания Rammstein, я на некоторое время поехал в Америку. И тогда я понял, что всё, сделанное мной до этого, было копией той музыки, какая уже в то время существовала на западе. И когда я вернулся домой, я решил сделать что-то подлинно немецкое. После более чем десяти лет в Rammstein Вы недавно организовали свой собственный проект Emigrate. Почему? Рихард: Ребята просто сказали мне: «Мы больше не можем справляться с тобой! Тебя слишком много!» В Rammstein я пытался компенсировать недостаток внимания. Я работал по 18-20 часов в сутки каждый день, и это было слишком сложно для остальных музыкантов. Я из тех, кому никогда не понадобится годовой отпуск; я всегда готов делать музыку, каждый день ходить в студию и писать песни. Остальные парни легко могут устроить себе год без записей, посвятить время чему-то другому, у меня же нет такой возможности. Почему Вы переехали в Нью-Йорк? Рихард: Мне было важно уехать из Берлина и скрыться как можно дальше от проблем с группой. Я был не в лучшей форме (у меня были проблемы с наркотиками). Жизнь пошла под откос. Ну… понимаете, я не хочу на этом останавливаться. Всё дело в разрушающем действии, которое оказывал на меня Берлин. Ник Кейв и Игги Поп испытали на себе это гнетущее действие, когда приехали в Берлин, вот и у меня было то же самое. Как Вы поняли, что пришло время бросать наркотики? Рихард: Знаете, жизнь всегда делает тебе знак, если что-то заходит слишком далеко или становится слишком опасным. И тогда остаётся только выбрать, что ты хочешь: жить или умереть. Так, время сделать этот выбор настало и для меня, но я всё сделал по-своему. Я не стал ложиться в реабилитационную клинику, а занялся самоизлечением. И ещё я занялся своим внутренним миром, началась реинкарнационная терапия. Дело в том, что корни причин очень многих проблем в нашей жизни находятся в нашем детстве. Мы проходим через многие неприятные вещи в своей жизни, а потом забываем, но внутренняя память об этом живёт в нас. Только через прощение мы можем изменить своё будущее… Реинкарнационная терапия? Рихард: Ну, это что-то вроде терапии, работающей с воспоминаниями, поскольку самое главное и самое первое, что нужно сделать – это погрузиться в своё прошлое, сначала в детство. А после того, как ты зафиксируешься в этом прошлом, ты начинаешь просматривать свои прошлые жизни. Ты спокойно лежишь, и врач задаёт тебе вопросы, а в голове возникают образы. И когда ты начинаешь вязнуть в воспоминаниях или эмоции зашкаливают, внутри тебя срабатывает что-то вроде детектора лжи: ты это сам чувствуешь. Ну и как, работает? Рихард: Поначалу думаешь, что всё это полный бред, и что ты просто сам себя обманываешь. Но если поверить в это, то образы становятся всё более и более реальными. Однажды я увидел свою прошлую жизнь, где я был королём, который истребил всех своих подданных. Я остался один в своём замке и никуда не мог выйти оттуда. Этот образ очень связан с тем, что было со мной в детстве: с моей детской жестокостью. Если правильно следовать этой терапии, она поможет преодолеть многие неприятности, выведет тебя на новый уровень. А как твой переезд сказался на отношениях в группе? Рихард: На момент моего переезда отношения наши очень сильно испортились. Я постоянно нервничал по этому поводу; вообще это было очень напряжённое время. Мне казалось, что нужно срочно уехать как можно дальше и оставить всё в прошлом. Забыть обо всём. И когда это случилось, я как будто заново родился. То есть это был настоящий уход из группы? Рихард: Нет, я не покидал группу. Мне просто захотелось уехать. Проще говоря, я попал в такую ситуацию, когда очень сложно сделать правильный выбор сразу, принять нужное решение незамедлительно. Мне просто нужно было сделать небольшую паузу. Знаете, когда попадаешь в новый город, где новые друзья, новый язык, то чувствуешь себя как в детстве – мир вокруг опять кажется новым, и ты снова познаёшь его. Тогда я был женат, но почти сразу после переезда я развёлся, так что в тот момент я находился в приятном для меня одиночестве. А что думали обо всём этом остальные парни из Rammstein? Рихард: Я думаю, поначалу они почувствовали успокоение, потому что давление на них с моей стороны прекратилось. Они смогли спокойно заняться тем, чем они хотели заниматься или просто побыть со своей семьёй и жить спокойно. Мне же всегда нужно пространство для поисков и риска: драму и страдания я всегда считал очень важной частью моей творческой жизни. Это для меня источник вдохновения. Трудно ли Вам было прейти к роли фронтмена группы? Рихард: Я был немного разочарован, так как раньше у меня было особое понимание того, как мне нужно петь. Но я не мог это никому объяснить, не мог это выразить. Я посещал занятия с педагогами по вокалу, но ни один из них не смог мне реально помочь. Всё, чему они могли меня научить, я знал и без них. И тогда я подумал, что, наверное, мне надо поработать с настоящим певцом, а не пытаться что-то петь самому. Но мой басист сказал: «Рихард, если ты не споёшь для альбома сам, ты не будешь вполне доволен. Давай, это же твоя мечта!». Мы поехали в Германию и,что называется, кинулись в омут с головой. И тогда я понял, что в пении важнее не техника, а настроение. Так, я начал записывать вокал, разрешая множество противоречий внутри себя. И каково Вам теперь быть участником сразу двух групп? Рихард: Просто замечательно! Поначалу вокруг всего этого было много шума, слухов. Поклонники переживали, что из-за Emigrate распадётся Rammstein, но на самом деле Emigrate был единственным способом сохранить Rammstein. Вот почему Emigrate - это не просто сольный проект, это настоящая группа, которая занимает часть моей творческой жизни. Вам сложно жить без наркотиков? Рихард: Чем старше я становлюсь, тем проще мне преодолеть это в себе. Я понимаю, что толкает людей принимать наркотики. Но это не рождает ни капли сожаления во мне, потому что я сам через это прошёл. Откровенно говоря, огромное количество действительно хорошей музыки пишется под воздействием наркотиков, и я каждый раз вспоминаю тот момент, когда я осознал, что не могу писать хорошо, не приняв перед этим наркотики. Мне понадобилось очень много времени, чтобы вернуть всё назад и научиться заново испытывать творческое волнение без наркотиков. А в чём разница между игрой в Rammstein и в Emigrate? Рихард: Работа с Emigrate – это работа с командой, где я, как лидер, забочусь обо всех, кроме себя. А в Rammstein всё совершенно наоборот: я знаю только то, что от музыки хочу я. Что новенького от Rammstein? Рихард: Мы вернулись к репетициям: сняли дом на берегу Балтийского моря и делаем новую запись. Получается по-настоящему жёсткая музыка; энергетика просто замечательная. Кстати, я был очень удивлён тем изменениям, что произошли за это время в моём характере. Я стал гораздо спокойней ко всему относиться, со мной стало проще работать! Недавно появилось сообщение, что вокалист Тиль Линдеманн покидает Rammstein. Что всё это значит? Рихард: О, я слышал об этом! Кто-то в Америке просто решил пустить утку – не знаю с чего это вдруг. Когда мы узнали об этом, мы переглянулись: «Эй, что это вообще всё значит?!» По-моему, это была просто чья-то глупая шутка. Журнал Metal Hammer // Перевод DSHF // Copyright by Rammstein.ru Альтернативный перевод:
  8. ноябрь 2005 «Я не люблю говорить о своих стихах, давать им объяснения. Разжеванная пища уже не вкусна!» Сентябрьский Париж. Солнце освещает и согревает беспокойное сердце французской столицы. Для представления своего альбома "Rosenrot" Rammstein выбрали место культуры и жизнелюбия. Около Эйфелевой башни дрейфует судно, на котором Rammstein дают интервью мировой прессе; здесь царит расслабленная и счастливая атмосфера. Пока Тилль Линдеманн (вокал), Пауль Ландерс (гитара), Кристофер Шнайдер (ударные) и Оливер Ридель (бас) проходят трехдневный интервью-марафон, Рихард Круспе (гитара) и Флаке Лоренс (клавиши) отсуствуют на борту - Флаке из-за свинки, которая, если переносить ее во взрослом возрасте, может быть опасна для здоровья. Из-за последнего обстоятельства Rammstein отменили все запланированные концерты по Южной Америке на 2005 год. Но у Тилля нет причин для грусти. Сорокадвухлетний вокалист сегодня доволен и расслаблен. Его майка с надписью "bockig" («упертый»), которую он одел вместе с синими джинсами и черными теннисными тапочками, еще ничего не говорит о его характере. «Я ношу ее только потому, что это - подарок моей девушки», - усмехается он. Затем предлагает мне напитки и удобное кожаное кресло, в то время как сам садится на деревянный садовый стульчик. Прямо как джентльмен, любящий вежливость и гостеприимство. Он начинает интервью очень вежливо и спрашивает, какие песни понравились мне на "Rosenrot" больше всего, поскольку он создает «журналистские чарты Rammstein для каждого альбома». После того, как я называю "Te Quiero Puta", "Spring" и "Ein Leid", его лицо светлеет. «Невероятно! - говорит Тилль весело. - Сегодня день "Ein Leid". Вчера журналисты не выбрали эту песню, а сегодня ее называют уже в четвертый раз!». Но прежде чем он полностью освоится с ролью журналиста, "Metal Hammer" перехватывает инициативу и пристает к нему с вопросами, поскольку это редкий случай застать Тилля на интервью во время релиза "Rosenrot". Тилль раскроет нам некоторые секреты: что происходит за кулисами записи альбома, как он пишет тексты песен и как собирается провести свободное время. Тилль, в своих прошлых интервью ты всегда указывал, что существует два Тилля - Раммштайн-Тилль и Тилль-частное лицо. Кажется, сейчас ты чувствуешь себя очень удобно в роли Раммштайн-Тилля… Так и есть! Впереди у нас - шестимесячный отдых, скоро выйдет "Rosenrot", мы как раз сняли видеоклип... На мне даже домашняя обувь! В данное время я чувствую себя просто замечательно! Так сказать, спокойствие после напряженной работы. Альбому "Reise, Reise" только год, а вы уже выпускаете следующий. Очень необычно для Rammstein, вы же никогда не работали так быстро… Точно. Я бы не стал проделывать это снова. К финалу это было очень тяжело, очень неприятно. У нас было два месяца, почти три, но совсем не было времени подумать о других делах, все подгоняли. Мы ложились спать с песнями, они нам снились. Это действительно истощает. Но мы не хотели брать перерыв, не выпустив альбом. Потому что после отпуска мы хотим выпустить еще один новый альбом, а это значит, что нужно будет опять начинать подготовку и т. д. и т. п. Это займет какое-то время. Так что мы хотим положить на порог женщины букет роз, прежде чем свалить. Сначала этот "букет" должен был называться "Reise, Reise Vol.2". Почему вы передумали? "Reise, Reise Vol.2" звучит так банально! Хотя через два года никто даже и не вспомнил бы об этом . Мы так решили - и довольны. Назвав альбом "Rosenrot", вы отстранились от "Reise, Reise" и всем дали понять, что это полноценный альбом, а не выборка из предыдущего. Но многих поклонников может волновать, что он состоит из b-sides или отбракованных песен. Что ты им возразишь? Я им скажу: сначала послушайте новый альбом! "Rosenrot" - ни в коем случае не "отбракованный материал". Несмотря на такое короткое время выпуска, этот альбом готовился с большой любовью. Кроме того, нам всегда требовалось около 3-4 недель, чтобы записать альбом. Формула такова: на песню уходит примерно 1-3 дня. При выпуске "Rosenrot" немного сократились лишь сроки пре-продакшена. В прошлом нам требовалось на это полгода, сейчас - нет. Мы концентрировались на своих идеях в репетиционной по 7-8 часов в день. Все знали: мы должны прийти в студию 1 мая! Было похоже на ускоренное воспроизведение записи, это, конечно, не всегда хорошо, но в конечном итоге оно сработало. Наконец, дело пошло на лад также и с релизом песни "Rosenrot", которая была написана во время создания прошлого альбома. Как ты думаешь, почему она не подошла "Reise, Reise"? Все просто: это абсолютный сингл, которому не было места на "Reise, Reise". Было бы жаль скомкать трек, впихивая его туда. Песни, у которых есть потенциал, такие, как "Rosenrot", нуждаются в особом оформлении, как картина - в раме, в определенном месте на стене, чтобы произвести эффект. Мы не можем повесить ее на стену, если стена еще даже не построена. Вы выбрали этот трек названием альбома из-за того, что это сильная песня? Мы всегда спорим, когда обсуждаем детали альбома! Какой сингл выйдет, какая обложка лучше всех, кто будет режиссером клипа, какое самое лучшее название для альбома. Шестеро людей сидят вместе, как идиоты, жестоко «рубятся» всей толпой - и все безрезультатно. Потом каждый из нас спрашивает друзей, людей из рекорд-компании, и часто ситуация заходит так далеко, что мы говорим: «Ладно, пусть это решит кто-нибудь другой, а не мы». Эму, наш менеджер, например. Точно также мы не могли прийти к общему решению и в отношении "Rosenrot". Но теперь я доволен результатом: название «Rosenrot» и судно на обложке - чистой воды антагонизм. В этом есть по-настоящему классная эстетика. Человеку с фантазией есть, над чем подумать! Принимая во внимание, что танкер на "Rosenrot" - это не новая идея, а обложка с альбома "Reise, Reise" для японского выпуска... Точно. Потому-то у нас и были некоторые беспокойства насчет такой обложки, ведь фанаты, конечно, знают, что это старая картинка. Но после того, как мы увидели обложку для японского издания, то воскликнули: «Ух ты, мы возьмем ее для обложки следующего альбома. Оставить такую обложку только для японского издания все равно, что метать бисер перед свиньями». Ваше решение использовать "старую" обложку показывает некоторую специфику Rammstein: вы умеете заставить взглянуть на старую картинку по-новому, увидеть другое значение. Мы просто экспериментируем, и никто из нас в период пре-продакшена альбома не знает, сработает это или нет. Другие группы делают то же самое. "Металлика" выпустила диски LOAD и RELOAD, это гениальное решение. Но так происходит не всегда. Когда мы искали название будущего альбома, то играли со словами, рассматривали их так и сяк… Reise, Weiter, Reise, например. Графически выглядит великолепно. Но в итоге "Rosenrot" больше всего подошел нам по стилю. Нам нравится использовать песню с диска для его названия. Как, скажем, "Herzeleid" или "Sehnsucht". Такая у нас традиция. Еще одна традиция - каждом альбоме Rammstein есть своя тема, которая красной нитью проходит через весь альбом. На "Rosenrot" все по-другому? Если смотреть на структуру альбома – то нет. Когда сведены первые песни и общий порядок песен определен, я сажусь и сравниваю новый материал со старым. Всегда есть одна провокационная и спорная песня. На "Reise, Reise" - "Mein Teil", на "Rosenrot»" - "Mann gegen Mann". На каждом альбоме присутствует также одна зажигательная песня - на "Rosenrot" это "Te Quiero Puta", которая напоминает "Sehnsucht" своими ощущениями и своеобразием. Одна баллада: на "Rosenrot" - "Stirb nicht vor mir", на "Reise, Reise" - "Ohne Dich". "Rosenrot" для меня как песня "Amerika" - тот же ритм, песня для танцев, чтоб расшевелиться. Мы стараемся сохранять эту структуру в каждом альбоме. Говоря о песнях, необходимо рассказать о "Te Quiero Puta" – зажигательной песне, как ты ее назвал. Ты написал ее в раскаленных песках пустыни? Нет, в Берлине! (громко смеется) Песня веселая, но подоплека у нее серьезная: гринго едут в дом удовольствий, устраивают шумную вечеринку. Но наш герой влюбляется в проститутку и, конечно, сам себе не хочет в этом признаваться: "Не сердце, а "лимон", говорится далее. Тем не менее, он заявляет: "Я люблю тебя, шлюха!". Эта песня будет хорошим синглом - не этой зимой, а следующим летом! Да, верно. И ей наверняка понадобится превосходное видео. Мы должны быть осторожны - текст требует чего-то веселого, но мы не хотим стать клоунами. Хотя фанаты простят нам, что мы бываем не только мрачными и черными, но иногда и немножко попроще. После этого очень интенсивного трека на "Rosenrot" идет еще одна впечатляющая песня - "Ein Leid". Эта вещь посвящена вашим поклонникам, и вы размышляете, каково это - быть музыкантом. А что за смысл этой песни? Не важно, что о нас говорят и пишут: фанаты могут быть уверены, что мы ценим их - и показываем это заключительным треком на "Rosenrot". Но мы не хотим заискивать или сближаться. Мы часто спрашивали себя, хотим ли общаться с аудиторией во время концерта, поскольку могло показаться высокомерным то, что мы молчим. Теперь нас это не волнует. Даже если мы совсем не разговариваем или произносим всего пару слов, мне кажется, что поклонники чувствуют единение на наших живых выступлениях. А мы чувствуем большую отдачу от аудитории, и я думаю, что это тоже единение, просто выражается разными способами. Как это единение влияет на твою лирику? Никак. То, что мои тексты так хорошо принимают, для меня большая честь и гордость. Но меня никогда не интересовало, что происходит вокруг. Случалось, что ко мне подходили люди и говорили: "Эй, тут за углом один садо-мазо клуб, давай сходим, ты ведь крутой парень!", а я просто отвечал: "Нет, спасибо, лучше не надо". Я использую такой стиль - в записях и, конечно, на сцене. Но никто же не стоит постоянно на балконе только потому, что прочел "Ромео и Джульетту". Тебе неприятно, что люди читают твои стихи, толкуют их по-своему и становятся ближе к персоне Тилль Линдеманн? Как правило, такого не происходит. Фанаты часто интерпретируют мои песни совершенно иначе, и это хорошо. Я не люблю говорить о своих стихах, давая им объяснения. Разжеванная пища уже не вкусна! Каждый должен иметь свои мысли. Иметь свои мысли - это твоя главная задача во время пре-продакшена альбома, и ты должен решить, какое стихотворение лучше ляжет на музыку. Как долго ты решаешь, что больше соответствует музыке? По-разному. Иногда пять минут, иногда три года. Что действительно помогает, так это "Rammstein-техническо-инспекционное-агенство" (нем. - TÜV, прим. переводчика). Я подаю идеи относительно текстов, и члены группы выражают свое мнение или вносят свои предложения по поводу слов. Существуют песни с сорока различными вариантами. Члены группы - чрезвычайно трудные рецензенты, иногда они настолько грубы, что блевать тянет. Но когда я успокоюсь, то понимаю, что их возражения справедливы. Я просто написал слишком много. Я хочу рассказать историю, как в песне "Spring", а они говорят: «Тилль, это уж слишком! Мы выбросили один куплет». Я абсолютно раздавлен: «ЧТО?! Вы удалили один куплет?». Потом я пытаюсь втиснуть информацию из удаленного куплета в оставшиеся. Все смешивается в кучу. Многомесячная работа, которая одним движением руки отправляется в задницу! Иногда я просто шизею. Это тебе не фунт изюма съесть. Должен ли ты испытывать эмоции и попадать в ситуации, о которых потом пишешь? Это лучшее, что может случиться - по крайней мере, для песни, а не для меня лично, конечно (смеется). Во время пре-продакшена "Rosenrot" со мной кое-что неприятное случилось, и в это время я написал свои самые спокойные песни. Одна из таких песен - "Feuer und Wasser". Содержит ли она воспоминания из твоей юности, ведь ты используешь в ней много метафор, связанные с плаванием? Частично да. В песне есть автобиографические места из моей юности, но в ней также есть и события, случившиеся позже. Записываешь ли ты сразу такие происшествия, а также внезапно возникшие идеи? Да, у меня есть папка для всех слов, боевых кличей и так далее, которые я слышал в жизни. Когда я ищу подходящую фразу или слово, то просматриваю свою папку и иногда нахожу что-то, что можно приспособить. Своего рода, так сказать, «Rammstein-набор»? «Набор» не совсем правильное слово. Это больше напоминает некую форму, как вопросник на экзамене по вождению. Эта «форма» тебе неплохо помогла при написании "Rosenrot". Ты еще раз показал себя мастером метафор, например, когда написал "Tiefe Wasser sind nicht still". Ты меняешь значение слов и даешь им другое направление. Как тебе удается не повторяться? Не знаю. Это получается само собой. Но должен признаться, что припев "Rosenrot" полностью взят из «формы Rammstein», и мне повезло, что каждое слово точно подходит песне! Это одно из совпадений, о которых я молюсь. Однако это было нелегко: даже этот куплет прошел через «Раммштайн-техническую-инспекцию». Много ли ты читаешь, чтобы расширить свою сокровищницу из слов? К сожалению, у меня не так много времени для чтения! Я пытаюсь читать как можно больше, но времени мало, а вот телевизор, к сожалению, я смотрю слишком много! Когда я дома, то валяюсь на диване, ни черта не делаю и заказываю пиццу по телефону. Вот так может пропасть весь уикенд. Ты хочешь сказать, что никак не заботишься о своих творческих способностях, это просто талант? Ну, я не так уж много делаю для этого… Порой я выпиваю немного вина и пишу пару слов (смеется). Нет, серьезно: у меня с собой всегда есть карандаш и блокнот. И они всегда лежат рядом с моей кроватью. Иногда мне снится что-то интересное, сумасшедшее, и я тут же записываю все, когда просыпаюсь. Потому что иначе через одну-две минуты уже все позабуду. Но ты не забудешь о турне Rammstein по всему свету. Оно помогло тебе как-то расширить горизонт, придумать что-то новое? Да, в смысле большого опыта, который я приобрел. Но я не нахожусь постоянно в "режиме написания", интенсивно работая над песнями. В основном я делаю это в период пре-продакшена альбома. И тогда все мои чувства обостряются. Мимо проходит судно. Линдеманн указывает на него, оно называется "Европа". Потом он возвращается к разговору: Корабль называется "Европа". Ев-ро-па. Хорошее слово, звучное, но немного банальное. Но потом вдруг приходит мысль: "Эй, ведь… Ну да, точно, так ведь звали любовницу Зевса". И история приобретает другой смысл, второе подсознательное значение. Но это я замечаю только в период пре-продакшена альбома, иначе же я пишу стихи время от времени: в самолете или в машине, когда веду не я. Для текстов песен такая обстановка не очень подходит, так как для этого я всегда нуждаюсь в музыке. Ты мог бы писать лирику для другого музыкального стиля? Да, конечно. Какой точно стиль тебе нужен? Что-нибудь готическое. Синти-поп, перегруженный клавишными. Музыка, которая несет вас, звучит широко, мелодично, сердечно и в то же время немного грустно и мрачно. «Частному Тиллю» нравится такая музыка? Зависит от настроения. Мне нравится Ману Чао (франко-испанский певец и музыкант, смешиваюший, например, рок, рэп, ска, регги с французским шансоном, сальса и фламенко - прим. автора). В прошлом году вышла его пластинка "Siberie M`etait Conteee", к специальному изданию прилагается песенник, оформленный в стиле детской книжки. Великолепный альбом! Я слушаю много испанской музыки, ну и тяжелой тоже. Только что заново открыл для себя "Ministry". Разные вкусы в группе помогают вам искать новый образ для каждого альбома. Вы все прошли через интересные изменения. На "Herzeleid" вы были мачо, блестящими от масла… А, вид бройлеров! («Бройлер» - то же самое, что и «жареный цыпленок» в бывшей ГДР - прим. переводчика) Мы были уверены в этой обложке на 100 процентов, но теперь все ненавидим тот образ и хотим дать себе пинка под зад за то, что сделали такое! Это самая уродливая обложка… очень неэстетичная! Словом, не важно… тогда было другое время, и за это нельзя осуждать. Мы носили такие потрепанные брюки в облипочку... времена меняются. Звучит несколько меланхолично. Ты скучаешь о чем-нибудь? Ни в коей мере. Я счастливый человек! Все хорошо. Что делали - то и заслужили. Когда результат хороший, все устраивает и жаловаться нельзя. Ты чувствуешь себя таким же, как, к примеру, десять лет назад? Нет, особенно в плане написания песен. Позволь мне выразиться так: в прежние времена я шел в лес, срубал дерево и с азартом тащил его домой. Сегодня я использую техническую фрезу с большим количеством высокотехнологичного оборудования, из которого получаются доски. Огромная разница! Сегодня мы знаем, что делаем. Мы более профессиональны, что полностью отсутствовало вначале. Тогда мы работали сердцем, сейчас больше головой. Приходит опыт и привычка. Хорошо ли это, уже другой вопрос... Ты думаешь, что из-за рутины страдает творчество? Нет, ничуть. Тогда я говорил: я хочу делать музыку, чтобы не работать. Но теперь это как раз и стало работой. Как в художественной мастерской: мы приходим утром рано на работу, получаем задание, а потом начинаем творить. Писать музыку - это настоящая работа и настоящая рутина. Должен ли ты из-за рутинной работы идти на компромиссы чаще, чем раньше? Напротив. В прошлом мы были вынуждены носить корсет: никаких хороших слов, не писать ничего позитивного в стихах, не делать хэппи-эндов. Сегодня мы думает меньше об этих вещах, и это хорошо. Полагаешь ли ты, что как раз эта бескомпромиссность и нравится фанатам? Альбом Rammstein - это общий котел ("Kessel Buntes" (в переводе общий котел) - телешоу в ГДР - прим. переводчика). Каждый найдет что-нибудь для себя. Лично я, однако, рассматриваю не все в целом, а, скорее, песни по отдельности. У каждой из них свое настроение. Кроме того, у меня личные чувства к каждой песне. К примеру, "Amerika": помню, как мы с Паулем сидели в студии возле микшера и пытались найти припев для песни. Затем у нас возникли английские слова, и они прекрасно попали в ритм песни! Мы записали их и показали всей группе, хотя немного сомневались: вдруг они возненавидят припев на английском? Так и получилось - одним понравилось, другие забросали какашками. В итоге припев остался, а "Америка" получилась дивной песней. "Инспекция Раммштайн", метания во время написания песен – все это не будет беспокоить вас в течение следующих нескольких месяцев. Вы уходите в отпуск. Для фанатов это означает, что новый альбом Rammstein не появится до 2007 года - так? Посмотрим-посмотрим... вероятно, нет, потому что нам понадобится больше времени для пре-продакшена альбома. Но после десяти лет работы поклонники поймут и простят, что мы взяли отпуск на полгода. У меня было свободное время длиной примерно в полтора месяца после "Mutter"-турa, и это был мой самый большой отдых. При этом по-настоящему восстановиться не удалось. Теперь мы планируем не видеться три, четыре, пять месяцев. Честно говоря, никто с этим не справится. Через несколько недель мы снова начнем записывать новые идеи и заниматься делом. Просто не будет этой рутины - встать утром, выпить кофе, идти в студию, а потом домой. Что ты собираешься делать во время отпуска? Буду путешествовать по Южной Америке… Писать такие песни, как "Te Quiero Puta" (смеется). Вот мы и снова вернулись к песням в финале... Какая твоя любимая песня на "Rosenrot"? "Te Quiero Puta", "Stirb nicht vor mir" и… я долго не мог решить… Думаю "Benzin". Или "Rosenrot". Они обе у меня примерно на одном и том же месте. Thorsten Zahn "Metal Hammer" // Перевод Traum, редакция Ольги Белик // Copyright by Rammstein.ru Альтернативный перевод:
  9. Турне было для вас утомительным? Кристоф: Мы посетили Америку дважды, и одно из этих турне было для нас большим стрессом. Это заняло настолько много времени, что казалось - оно никогда не закончится. Вы помните все концерты этого турне? Кристоф: Я обычно запоминаю город после второго посещения. У Пауля по-другому: он обычно помнит, чем его кормили в каждом месте. Я запоминаю людей или небольшие происшествия. Чем планируете заняться после турне? Кристоф: Мы устроим себе перерыв месяцев на шесть, проведем это время с семьями и друзьями. Летом мы планируем выступить на больших европейских фестивалях. Пауль: Эти выступления принесут нам много денег! Осенью продолжится европейское турне, состоится дополнительный германский тур. Ну а потом мы собираемся поработать над новым альбомом. Надеемся, что его запись не будет такой же продолжительной, как запись нашего последнего альбома, но работа над "Mutter" и турне показали нам, что мы наконец-то стали настоящей группой. Вот представьте, мы играли в Стокгольме, и на наш концерт пришло 12 тысяч человек, это невообразимо! Понимаете, там играли только мы... Вы часто спорите в ходе турне? Кристоф: Даже слишком! У нас никогда не бывает одинаковых мнений, и очень сложно оставаться командой. Демократия в группе дошла до того порога, за которым она больше не работает. Каждый имеет свою точку зрения и не собирается ее менять. Кто зачинщик споров? Пауль: Демократия пока не превратилась в диктатуру. За последние семь лет мы научились спорить без взаимных обид. Шнайдер и я чуть не убили друг друга однажды. Но от споров достаточно быстро устаешь, и в результате всем становится наплевать абсолютно на все. Я, например, совершенно не принимал участия в создании книги. В перерывах мы накапливаем энергию и снова с удовольствием спорим. Вы не боитесь упустить что-то в жизни из-за интенсивных турне? Кристоф: Маленькие дети и жены ждут нас дома. Акклиматизация происходит очень быстро... Пауль: однажды, вытерев попку (бррррр) и сменив пеленки, полностью осознаешь, что ты дома. В турне мы ведем жизнь королей, которая разрушает личность. Мы, конечно, стараемся особо не зарываться. Но мне иногда нравится то, что не надо мыть посуду или выносить мусор. Еду кладут мне прямо в рот, мне почти не надо жевать... Rammstein как вид искусства, как феномен, довольно ограничены. Каково может быть логическое продолжение существования группы? Пауль: Мы собираемся переименовать институты Гёте в институты Rammstein ... (смеется). Кристоф: Возможно, мы ограничены, так же как и Kiss. Я не хочу хвастаться, но мы многого достигли. Самое большое наше достижение для меня - успех в других странах. Могли бы вы вернуться к обычным занятиям? И если могли бы, чем бы занимались? Кристоф: Нет. Вы не идете вперед для того, чтобы однажды вернуться. Вы выбираете новый путь. Возможно, однажды вам придется?... Пауль: Ну, давайте остановимся... Мы не собираемся возвращаться к нашим прежним занятиям и устанавливать телефоны в домах других людей. Мы не думали о том, чем занимаются престарелые рок-звезды. Единственное, что я знаю, - я ни за что не стану работать в звукозаписывающей компании. Это отвратительно. Я не хочу заниматься ничем, связанным с музыкой, потому что все будут расспрашивать меня о Rammstein. Но, может быть, когда-нибудь я займусь производством клипов или рекламы вместе со Шнайдером... В книге Герта Хофа, вышедшей в ноябре 2001 года, вы приоткрываете занавес своей частной жизни, там есть ваши фотографии с друзьями, родственниками. Почему вы решились на это? (тишина) Кристоф: Книга должна была стать более насыщенной, и мы решили использовать не только фотографии, сделанные для прессы. Возможно, для некоторых людей более интересно узнать о частной жизни Rammstein. Пауль: Но тем не менее частные фотографии - очень малая часть книги. Люди, которые запечатлены на этих фотографиях, - насколько вы с ними близки? Кристоф: Это наши матери, жены, подруги, дети... Пауль: Не все есть на этих фотографиях, есть люди гораздо более близкие. Они будут частью следующей книги. ...Как я понимаю, в будущем вы собираетесь торговать книгами... Кристоф: Было очень сложно найти четкие изображения для книги Rammstein. Результат - смесь фотографий, текстов, немного истории группы, личные мысли - мне нравится итог. Пауль: Мне кажется, что все-таки было бы лучше, если бы мы добавили комментарии к некоторым фотографиям, но это было только мое мнение. Когда вы смотрите на фотографии Оливера, вы думаете, что на них он с подругой, но это его мама. Группа решила оставить фотографии без комментариев, чтобы фанаты пытались угадать, кто на них на самом деле. Какие фанаты вызывают у вас большую симпатию? Те, кто любит вашу музыку, или те, кому просто нравится имидж Rammstein? Или для вас нет разницы? Пауль: Мы не можем выбирать, кого любить. Как группа вы должны любить всех ваших фанатов. Это ваша работа. Другое отношение будет высокомерием. Да, фанаты могут иметь личные пристрастия внутри группы, мы же не имеем на это права. Мы играем для всех них. Сложно ли для вас всегда сохранять имидж Rammstein - крепких демонических мужчин, которые никогда не плачут? Кристоф: Если бы нам перестало это нравиться, мы бы сменили имидж. Преувеличенная мужественность - только игра, мы выбираем часть себя, питающую нашу музыку. Пауль: До Rammstein я десять лет играл в фан-панковой команде, и это было гораздо труднее. Как фан-панк ты всегда должен быть смешным - Die Arzte могут это подтвердить. Фанаты будут выливать тебе на голову бутылку пива, а ты все равно должен быть милым. В Rammstein я на 99% то, чем хочу быть. Быть дьяволом просто, не нужно особо притворяться. Даже когда я в отвратительном настроении, это выглядит отлично. Когда я в бешенстве - это хорошо для шоу. Я могу стоять как замороженный, и все равно концерт будет прекрасно смотреться. Тилль дает интервью? Пауль: Он никогда этого не делал, ну, может, в качестве исключения... Кристоф: Многие хотят поговорить с Тиллем, потому что только так смогут узнать всю правду о Rammstein. На самом деле, он не особо рвется поговорить, и будет не очень интересно, если он заговорит, - он недостаточно опытен и всегда старается давать официальные, сухие ответы. Пауль: Он не привык давать интервью. Я думаю, многие люди уважают Тилля или, быть может, даже боятся его, потому что он воплощение грубого, опасного парня. Кристоф: И это здорово, нам нравится такое положение вещей. Однажды Тилль начнет давать интервью, я уверен. Возможно, после Rammstein, но в данный момент мы не собираемся заставлять его меняться. Copyright by Rammstein.ru
×
×
  • Create New...