Jump to content
seidbereit forum

Search the Community

Showing results for tags 'metal hammer'.



More search options

  • Search By Tags

    Type tags separated by commas.
  • Search By Author

Content Type


Forums

  • Rammstein
    • Band
    • Gallery
    • Video
    • Audio
  • Lindemann
    • Band
  • Emigrate
    • Band
  • Oomph!
    • Band
    • Gallery
    • Media
  • La Musica
    • All about music
    • Artists & bands
  • Communication
    • About everything
    • Philosophical section
    • Games
    • Sport
    • Computer section
    • Hobbies

Blogs

  • News & Updates
  • Мой бьюти-блог
  • (Не)интересное о Rammstein
  • Авито

Find results in...

Find results that contain...


Date Created

  • Start

    End


Last Updated

  • Start

    End


Filter by number of...

Joined

  • Start

    End


Group


About Me

Found 6 results

  1. Своим первым альбомным синглом 'Deutschland' и соответствующим видеоклипом RAMMSTEIN возымели резонанс и побили все рекорды. Режиссёр СПЕКТЕР БЕРЛИН, накрепко обосновавшийся в немецком хип-хопе, ответственен за этот ошеломительный опус. Рабочий график Спектера Берлина трещит по швам - так было ещё во время съёмок видео для Rammstein, пусть даже выстрел 'Deutschland' должен был дать его репутации известный толчок вверх. Эрик Ремберг, как его называют в миру, сделал для METAL HAMMER редкое исключение, рассказав о необычайных сложностях во время съёмок, противоречиях и громадном успехе клипа, а также о параллелях на немецкой метал- и рэп-сценах. Ему ли это не знать, будучи сооснователем лейбла Aggro Berlin, Спектер писал историю немецкой музыки, заработав при этом звание режиссёра клипов таких исполнителей, как Sido ('Weihnachtssong'. 'Schlechtes Vorbild’), Marteria ('Das Geld muss weg') и Йоахим Витт ('Gloria'), а также рекламных роликов. Тем не менее, 'Deutschland' стала для него во многом уникальной. Некоторые наши читатели, возможно, ещё ничего о тебе не слышали. Как из сооснователя лейбла ты стал режиссёром? По нужде! Когда мы основали Aggro около 2001 года, для немецкой рэп-музыки был момент переопределения. У нас много общего с субкультурой метала: как метал-сцена вынуждена была построить собственный уклад, так же и мы. То, что мы в какой-то период времени были величайшим инди-лейблом Европы, изначально не планировалось. Культура хип-хопа пришла с улицы, это не академическая культура, она основана на базисной демократии, что даёт людям, не имеющим ничего, социальный лифт за пределами спорта и наркотиков. С того момента, как мы стали продвигать эту идею и представлять улицу с точки зрения содержания, на нас посыпались упрёки, и мы попали в немилость; никто уже не хотел с нами работать. Вся наша деятельность с инди родилась из нужды, точно так же было и с видео: Я всегда искал удачные визуальные решения, распылялся, проектировал обложки для альбомов и логотипы. Так что было очевидно, что я займусь музыкальными видео - и я быстро вошёл во вкус. ... и, таким образом, построил настоящую карьеру. Твой последний большой проект - клип на 'Deutschland' у Rammstein. Как ты вышел на контакт с группой, знал ли ты их до этого? Кто не знает Rammstein? Не лично, конечно. С другой стороны, спроси-ка у группы: как вы узнали Спектера? Ибо они обратились ко мне очень официально. До этого я контактировал только с Рихардом и Тиллем по поводу их сольных проектов. В итоге, я могу только радоваться, что я не занимался ни тем, ни другим, иначе я бы не получил работу с Rammstein. (смеётся) Ты был фанатом на тот момент? Я принципиально не фанат. Хип-хоп не в счёт, но это, скорее, своеобразная секта. Мы всегда круче, чем все остальные - Rammstein тоже стали такими крутыми лишь потому, что наняли хип-хоп-режиссёра... Да шучу я, конечно. (смеётся) Но они дали этой песне просто крыши сносить. Получилось интересно и свежо! Видел ли кто-нибудь Rammstein такими яркими, с лазерами, чернокожей женщиной и в нацистской форме? Я считаю, что мне удалось представить их весьма достойно! Значит ли это, что идея и концепция клипа принадлежала именно тебе? Да. Но я должен сказать, что не встречал ещё в этом деле группу, которая была бы столь вовлечённой и заинтересованной в своём продукте. Чтобы шестеро мужчин общались на столь высоком интеллектуальном и культурном уровне, показывая при этом невероятно много доверия - мне такого ещё видеть не доводилось. Поначалу я думал, что меня закритикуют - идею с чёрной Германией я выдвинул на обсуждение за два дня до съёмок, однако все её одобрили. Это был величайший подарок, который они могли мне дать. Иначе это было бы не так здорово - в рекламе замечательная идея последовательно убивается из-за страха и политкорректности; здесь же напор, наоборот, встретил поддержку. С другой стороны, мозговой штурм был для меня крайне утомителен. Наверное, я ещё никогда не испытывал такого давления и такой головной боли. С одной стороны, дело в Rammstein, в статусе группы. Я боялся потерпеть неудачу! С другой стороны, я ещё никогда с ними не записывал. И вот появился проект под названием 'Deutschland'. Чрезмерно сложная тематика, о которую поломали копья уже многие люди. И тут ещё концепция истории: мы мчимся по хронологии истории Германии, автоматически приходя к периоду НСДАП, который нельзя просто взять и выкинуть, иначе будет только хуже. Я ещё никогда не работал над таким сложным видео! Среди первых отзывов были и голоса возмущения. Удивили ли они тебя, или, может, разозлили? Я уже давно знаком с правилами этой игры; всегда были охотники на вампиров, готовые нанести удар. Каждый, кто имеет хоть каплю мозгов, посмотрев тизер, где ребята стоят в петле, понял, что ничего политически некорректного не будет. Но сомнения до выхода видео длились всего 24 часа - потому им нужно было стрелять быстро, ибо они знали, что завтра будет уже поздно. Полагаю, их работа заключалась в том, чтобы правильно нажать на курок. Какая сцена во время съёмок вызвала наибольшие трудности? Эгей, да она не одна была! Самой сложной, наверное, была батальная сцена: ночь, 200 статистов в поле в Бранденбурге, все с оружием и в доспехах. Не только из-за трудностей, но и из-за фактора риска, а он был велик, и когда мы сняли эту сцену, я три раза перекрестился. Там всё что угодно могло произойти! Кто-то мог упасть, напороться на одну из разбросанных по земле стрел, ударить неправильно... 200 человек контролировать невозможно. А ещё было минус 15 градусов - самая холодная ночь в году, счастливчики мы, в общем. (смеётся) Я бы сказал, что это было самое опасное из того, что мы снимали. С тех пор я смотрю на "Игру престолов" совершенно иначе. Усилия оказались оценены по достоинству: фанаты возлюбили видео с самых первых секунд, и сейчас на YouTube насчитывается уже более 40 миллионов просмотров. Невероятно! Ты когда-нибудь испытывал такое? Я? Нет! Это моё самое большое, самое международное и самое успешное видео. Внутри Германии мы побили все рекорды. Такое ещё попробуй сделать, и это несмотря на цензуру, ибо через 15 минут YouTube прицепил видео ярлык „18+“. Если бы не это, то у нас, наверное, было бы уже больше ста миллионов просмотров. В последние годы в музыкальной индустрии Германии произошло разделение, и я приложил к этому руку! Хип-хоп кое-чего добился - мы фактически упразднили премию Echo и изменили чарты. В такой обстановке, превзойти ситуацию невообразимо сложно даже для Rammstein. А ещё очень круто то, что на моей сцене все это видели: все рэперы, все хип-хоперы посмотрели видео Rammstein, все выразили уважение, все посчитали его охрененным. То, что я сумел этого добиться, для меня просто великолепно. Здесь много чего намешано, поскольку я хотел привлечь чернокожих, золотые зубы и золотые цепи. Граффити, очень много элементов хип-хопа. Я попробовал вставить отсылки к моей культуре. В метал-отрасли, где всё так мрачно, я получаю нереально много удовольствия, играясь с цветами: если присмотреться повнимательнее, то каждый кадр - в чёрно-красно-золотых тонах. Есть ли ещё какие-нибудь скрытые послания? Немерено! У нас есть пасхалки, мы и сами не знаем, сколь много. Было даже две таких, о которых я и сам не знал, что они вообще есть. Какие именно, я сказать не могу, иначе мне стыдно будет; но глубокий анализ видео добавляет ещё больше увлекательных интерпретаций. Сами мы рассказывать не хотим. В общем и целом, люди правильно поняли видео и отнесли его к верному, левому и мультикультурному направлению. Это тоже меня очень радует, ибо я боялся, что всё пойдёт прахом, и не те люди используют это в своих целях. Ведь это, по сути, леворадикальное видео против национализма, войны и пафоса. Пацифистская работа, которая показывает Германию как главную разжигательницу войны, от древних германцев до наших дней. Я беспокоился о Руби (Комми, в клипе играет Германию - прим. ред.), спрашивал её, писали ли ей какие-нибудь люди, угрожали ли ей. Удивительно, но их было настолько мало, что можно было просто проигнорировать. Мы прошлись поганой метлой по фанатам Rammstein и вымели к чёртовой матери этих нескольких типов из правых кругов, которые хотели использовать Rammstein в своих целях! Увидев чёрную Германию, они потеряли интерес. И, напротив, эти замечательные слова: фанаты Rammstein. Блин, дружище! Они совсем не из того теста, что фанаты рэпа! Они нереально славные, осведомлённые, хорошо воспитанные, совсем другие люди. Я ещё никогда не получал таких высоких оценок, даже из-за пределов Германии. Я получаю самые лестные отзывы из Мексики, США, из России. Люди пишут нечто вроде того, что это лучшее немецкое творение за последние годы. SEBASTIAN KESSLER Перевод: Макс Теребилов Специально для Rammstein | Энциклопедия и seidbereit.ru
  2. Metal Hammer (Англия) №207 август 2010 Барабанщик Rammstein рассказывает о своей жизни в бывшей Восточной Германии, о всех “плюсах” и “минусах” игры в демократической группе, и куда он мог бы пристроить свой член… Когда и где ты родился? Кристоф: Я родился в 1966 году в Pankow, пригороде Берлина. В “Википедии” написано, что у меня, якобы, шесть братьев и сестер, но это не правда: у меня всего одна сестра, на два года младше меня. В той же “Вики” написано, что первую барабанную установку я получил от одного из своих “братьев”, что также неверно. А это правда, что сначала ты играл на трубе? Да! Мои родители хотели, чтобы я научился играть на этом инструменте, поэтому отправили меня в спецшколу на базе пионерского социалистического оркестра. Мне предложили на выбор, научится играть на трубе, кларнете или тромбоне, но я выбрал тот инструмент, который, на мой взгляд, мог бы освоить с наибольшей легкостью. Оказалось, что я талантливый парень и тогда меня отправили учиться, и буквально через час я уже играл свое первое разминочное упражнение. Через год я уже играл в оркестре, в составе которого начал давать концерты. Мне всегда говорили, что я мог бы сделать карьеру оркестранта, о чем, в принципе, мне пришлось задуматься. И как же тебя угораздило пересесть за барабаны? Играя в оркестре, я заинтересовался барабанами, здоровенными такими барабанами, и маленькими тоже, как и рабочими баранами. Когда мы играли что-то из современного репертуара, к нам подключался барабанщик со своей установкой. Я постоянно следил за ним, так как мне очень нравилось само звучание барабанов, и часто я приходил домой и играл на барабанах, причем у меня даже не было своих барабанных палочек. Знаете, фейерверки запускаются с таких палочек? Так вот я играл этими самыми палочками по клочкам бумаги! (смеется) Потом я сказал родителям о том, что хочу выучиться играть на барабанах, и сначала они меня не поддержали. Как мама, так и папа выросли на классике, мой отец был директором оперы, а мать – преподавателем музыки, и рок-музыку они никак не слушали. Но в конечном итоге смирились? Я постоянно конструировал самопальную барабанную установку из разных кастрюль и ведер, а потом, когда подрос, лет в 14-ть, у меня появилась моя первая настоящая барабанная установка. Моим близким пришлось с этим смирится, и они разрешили мне репетировать и брать уроки игры. Потом, я захотел научится играть на барабанах, так как мои родители хотели, чтобы я освоил хоть какой-то инструмент, и я ходил в музыкальную школу, в которой последние годы преподавал мой отец. Он то думал, что я без проблем туда поступлю, но я умудрился провалить экзамен! Я уже сносно играл на барабанах, но необходимо быть всесторонне развитым музыкантом, уметь играть на пианино, владеть нотной грамотой, уметь петь. Пришлось мне учится самому и играть свою любимую музыку! Каково было быть музыкантом в Восточной Германии до падения Берлинской Стены в 1989? На Востоке, были профессиональные группы в которых играли профессионалы с официальным разрешением исполнять музыку. Профессионалы работали по специальности и имели право зарабатывать на концертах. Музыкант должен был сдать соответствующий экзамен и получить аттестат. Существовали сертификаты трех уровней, и я получил первый! Согласно этого сертификата я мог зарабатывать 4 дойчмарки (1,3 фунта) в час, когда выступал на концертах. Без сертификата выступать, как и связываться с промоутерами, было запрещено. Музыкантам приходилось выживать на подобных условиях. Для получения сертификата нужно было выступить перед экзаменационной комиссией, по типу жури, которое занималось “литовкой” твоего репертуара. Концертный репертуар мог состоять из кавер-версий только на 40%, остальное – оригинальная музыка. И это было очень даже не плохо, так как группам приходилось сочинять собственные песни, и тогда было много интересных команд. Сначала ты играл в группе Die Firma (The Firm). Что это был за коллектив? Панк так называемой “новой волны”. Стиль – что-то такое мрачноватое, с готическими влияниями, с текстами песен, протестовавшими против системы. Естественно эти песни были запрещены и мы играли в подполье. Все остальные музыканты Rammstein также играли в разных андеграундных группах. Мы часто выступали в маленьких клубах перед совершенно разношерстными фанатами: фрики, готы, панки. Однако, правительство засылало всюду своих людей, “тайную охранку”. Смешно, но тогда мне казалось, что я играю в самой тяжелой команде на этой сцене, причем два музыканта нашей группы занимались “стукачеством”, а именно вокалист и клавишник! (смеется) Обалдеть! Они не были профессионалами, а наоборот нанятыми шпионами, которые получали небольшое вознаграждение и периодически “стучали”, донося на разных музыкантов на этой сцене. Впервые Rammstein заявили о себе на конкурсе “Metrobeat” в 1994… Был в 90-х такой конкурс, когда у молодых команд появлялась возможность отослать свое демо в “Департамент Культуры” в Берлине, а они уже выбирали понравившихся конкурсантов. В качестве приза можно было выиграть сессию записи в профессиональной студии, и нам повезло. Пришли в студию и записали первые четыре песни Rammstein. Эта запись заинтересовала несколько лейблов, но мы решили подождать и обзавестись влиятельным менеджером. Слава богу, что мы подождали и не подписали контракт с каким-нибудь маленьким, независимым лейблом, потому что позднее нами заинтересовались мейджоры. Состав Rammstein не менялся вот уже 16 лет, как такое вообще возможно? Мы все друзья и поэтому никому не было смысла уходить. Но с шестью музыкантами в одной группе, трудно принимать решения, так как у каждого свое мнение. С возрастом все становятся только амбициозней, и проблемней! В молодости, нам было легче принимать решения. т. к. у нас была одна цель: мы хотели играть, привлекать внимание и выпускать свои пластинки! Вы уже давно превратились в стадионную группу, и как вам это нравится? Мы уже лет десять как популярны: известны во многих странах, но к этому привыкаешь, а надо быть более избирательным. Раньше мы могли радоваться собираясь в Турцию, так как никогда там не выступали, а теперь народ на концерты не рвется, предпочитает сидеть дома и экономить. Стараемся, чтобы в нашей команде не было недовольных, пытаемся уважать желания каждого из нас. Если долго игнорировать мнение кого-то одного из музыкантов, однажды этот парень может уйти по причине непонимания. Гитарист Рихард Круспе как-то сказал, что Rammstein для него сродни терапии. Ты испытываешь нечто подобное? Абсолютно. Так оно и есть. Если довольно долго общаешься с одними и теми же ребятами, это превращается в жизненную терапию. Приходится учится работать в одной команде и при этом уживаться с остальными, а также надо учится иногда и уступать. Если вам чего-то очень хочется но больше никто в группе вас не поддерживает, тогда придется отказаться от задуманного. В противном случае, вы начнете всем действовать на нервы, и создадите проблемы себе. Я всегда стремлюсь к лучшему и делаю что-то новое. Чем ты занимаешься вне рамок Rammstein? Стараюсь поддерживать форму, а еще задумал одни сторонний проект. Теперь Rammstein все дольше и дальше делают “технологические перерывы” в своей карьере, потому что некоторые из нас стали семейными людьми. Я женился, но детей пока нет, и поэтому хочется чаще играть музыку. Конечно, я люблю проводить время со своей женой, но хотелось бы замутить какой-нибудь проектик. Но пока что я не нашел себе подходящих музыкантов. Тебя прозвали “Думом” (Doom) в честь первой одноименной игры-стрелялки? Да. Забавная приключилась история. Немецкое агентство авторских прав обратилось ко мне с просьбой придумать себе имя, Кристофов Шнайдеров развелось тогда видимо-невидимо, и поэтому мне понадобилось прозвище. Пауль Ландерс предложил взять псевдоним “Doom”. Мы были фанатами этой игры и поэтому я не стал ломаться и согласился! Ходят слухи, что шесть искусственных членов в комплекте бокс-сета “The Liebe Ist Fur Alle Da” это слепки с реальных членов музыкантов Rammstein, это правда? Изначально мы так и планировали, но возникло несколько сложностей. Представляете как трудно поддерживать эрекцию долгое время! Одно дело снимать слепок с члена попутно развлекаясь со своей девушкой. Никто из нас этого так и не сделал, но кое-кто хотел. Мне эта идея показалась глуповатой. В клипе “Pussy” ты реально снимался с “членом на изготовку” или это был муляж? Мы наняли двойников. Жаль, что я тебя этим разочаровываю, но с другой стороны, лично я этому даже рад! (смеется) “Разная Мелочевка” Что нравится Кристофу? Любимые рок-группы – “Deep Purple, Led Zeppelin, Motorhead – и, естественно, AC/DC”. Любимые не роковые группы – "The Neue Deutsche Welle (группы панка “новой волны” и пост-панка из Германии). Из начала 80-х. Я давно уже не слушаю рок, а увлекаюсь только электронной музыкой, по типу Kraftwerk. Тоже самое было с Гари Ньюманом и группой The Human League”. Любимая компьютерная игра – “Естественно, Doom. Но если бы я знал, что эта игрушка будет прилагаться к каждому нашему альбому, естественно, я бы выбрал себе другое прозвище!”. Перевод: Дмитрий Doomwatcher Бравый (28.02.2012) Источник: http://www.rock-archives.ru/rock-archive/r/rammstein/kristofer_shnayder_iz_rammstein.html
  3. декабрь 2007 Где и когда Вы родились? Рихард: Я родился 24 июня 1967 года в маленькой деревне Вайсен (Waisen) в Бранденбурге, Восточная Германия. Это где-то в сотне километров от Берлина. Позднее, подростком, я пошёл в музыкальную школу в городе Шверине. Каково было расти за железным занавесом? Рихард: Когда я был ребёнком, достать виниловую пластинку было практически невозможно: только за одну нужно было выложить весь недельный заработок. Поэтому мы запасались магнитными кассетами. Ещё была возможность поехать в Венгрию и приобрести нужные записи там. Во мне ещё с юношества проявлялись музыкальные способности, но тогда больше внимания я уделял спорту: это в Восточной Германии приветствовалось. Семь лет я занимался борьбой, и это, несомненно, пошло мне на пользу, потому что я был довольно агрессивным подростком. Честно говоря, потом я не стал этим заниматься, и только в клипе Rammstein «Mein Teil» можно посмотреть, что я как спортсмен представляю собой сейчас, когда утекло столько воды. Когда Вы начали заниматься музыкой? Рихард: У меня ушло немало времени на то, чтобы добиться профессионализма, без которого невозможно было бы стать настоящим музыкантом. Свою первую гитару я купил в Чехословакии для того, чтобы перепродать её дома и выручить с этого какие-то барыши. Но в дело вмешалась одна надоедливая девчонка, с которой мы жили тогда в одном летнем лагере. Как только у меня появилась эта гитара, она стала постоянно просить меня: «Ну, сыграй мне что-нибудь! Ну сыграй!» И хоть я много раз говорил ей, что не могу играть на этой гитаре, её это совершенно не волновало. И однажды она просто стащила её у меня и начала на ней бренчать. Ей это, видимо, доставляло много удовольствия. Справиться с девчонкой было непросто, да и потом, я подумал, что гитару я уже, наверное, не продам, и придётся оставить её себе. Расскажите, как Вы зарабатывали себе на жизнь, когда Rammstein ещё не имел такого успеха. Рихард: Я работал поваром. В Восточной Германии каждый должен был получить профессиональное образование, ну и я решил выучиться на повара. Знаете, какое у меня коронное блюдо? Утка! Я могу рассказать вам кучу секретов того, как её лучше и вкуснее приготовить, но на это уйдёт уйма времени… Потом я работал перегонщиком в фирме, занимающейся автомобилями, но как-то раз я разбил им машину, и меня лишили прав. После этого я пошёл мыть окна, но нашей бригаде дали заказ на Шверинскую телебашню (136 метров высотой прим. редактора) и я сказал: «Да ни за какие коврижки я не полезу на эту громадину!» Ну а потом я делал handmade бижутерию и продавал её на улице. Какое влияние на Rammstein оказали падение Берлинской стены и воссоединение Германии? Рихард: Всё поменялось. К примеру, мы вдруг получили возможность покупать любые нужные нам инструменты. Если бы стена ни пала, Rammstein бы не появился. Все эти события очень сильно повлияли на жизнь каждого человека в ГДР. А какие музыкальные влияния оказывались тогда на Rammstein? Рихард: Я постоянно слушал Big Black и Einsturzende Neubauten, но мне никогда не было интересно исполнять чужой материал, меня заботило только моё собственное творчество. В 1994 году, ещё до создания Rammstein, я на некоторое время поехал в Америку. И тогда я понял, что всё, сделанное мной до этого, было копией той музыки, какая уже в то время существовала на западе. И когда я вернулся домой, я решил сделать что-то подлинно немецкое. После более чем десяти лет в Rammstein Вы недавно организовали свой собственный проект Emigrate. Почему? Рихард: Ребята просто сказали мне: «Мы больше не можем справляться с тобой! Тебя слишком много!» В Rammstein я пытался компенсировать недостаток внимания. Я работал по 18-20 часов в сутки каждый день, и это было слишком сложно для остальных музыкантов. Я из тех, кому никогда не понадобится годовой отпуск; я всегда готов делать музыку, каждый день ходить в студию и писать песни. Остальные парни легко могут устроить себе год без записей, посвятить время чему-то другому, у меня же нет такой возможности. Почему Вы переехали в Нью-Йорк? Рихард: Мне было важно уехать из Берлина и скрыться как можно дальше от проблем с группой. Я был не в лучшей форме (у меня были проблемы с наркотиками). Жизнь пошла под откос. Ну… понимаете, я не хочу на этом останавливаться. Всё дело в разрушающем действии, которое оказывал на меня Берлин. Ник Кейв и Игги Поп испытали на себе это гнетущее действие, когда приехали в Берлин, вот и у меня было то же самое. Как Вы поняли, что пришло время бросать наркотики? Рихард: Знаете, жизнь всегда делает тебе знак, если что-то заходит слишком далеко или становится слишком опасным. И тогда остаётся только выбрать, что ты хочешь: жить или умереть. Так, время сделать этот выбор настало и для меня, но я всё сделал по-своему. Я не стал ложиться в реабилитационную клинику, а занялся самоизлечением. И ещё я занялся своим внутренним миром, началась реинкарнационная терапия. Дело в том, что корни причин очень многих проблем в нашей жизни находятся в нашем детстве. Мы проходим через многие неприятные вещи в своей жизни, а потом забываем, но внутренняя память об этом живёт в нас. Только через прощение мы можем изменить своё будущее… Реинкарнационная терапия? Рихард: Ну, это что-то вроде терапии, работающей с воспоминаниями, поскольку самое главное и самое первое, что нужно сделать – это погрузиться в своё прошлое, сначала в детство. А после того, как ты зафиксируешься в этом прошлом, ты начинаешь просматривать свои прошлые жизни. Ты спокойно лежишь, и врач задаёт тебе вопросы, а в голове возникают образы. И когда ты начинаешь вязнуть в воспоминаниях или эмоции зашкаливают, внутри тебя срабатывает что-то вроде детектора лжи: ты это сам чувствуешь. Ну и как, работает? Рихард: Поначалу думаешь, что всё это полный бред, и что ты просто сам себя обманываешь. Но если поверить в это, то образы становятся всё более и более реальными. Однажды я увидел свою прошлую жизнь, где я был королём, который истребил всех своих подданных. Я остался один в своём замке и никуда не мог выйти оттуда. Этот образ очень связан с тем, что было со мной в детстве: с моей детской жестокостью. Если правильно следовать этой терапии, она поможет преодолеть многие неприятности, выведет тебя на новый уровень. А как твой переезд сказался на отношениях в группе? Рихард: На момент моего переезда отношения наши очень сильно испортились. Я постоянно нервничал по этому поводу; вообще это было очень напряжённое время. Мне казалось, что нужно срочно уехать как можно дальше и оставить всё в прошлом. Забыть обо всём. И когда это случилось, я как будто заново родился. То есть это был настоящий уход из группы? Рихард: Нет, я не покидал группу. Мне просто захотелось уехать. Проще говоря, я попал в такую ситуацию, когда очень сложно сделать правильный выбор сразу, принять нужное решение незамедлительно. Мне просто нужно было сделать небольшую паузу. Знаете, когда попадаешь в новый город, где новые друзья, новый язык, то чувствуешь себя как в детстве – мир вокруг опять кажется новым, и ты снова познаёшь его. Тогда я был женат, но почти сразу после переезда я развёлся, так что в тот момент я находился в приятном для меня одиночестве. А что думали обо всём этом остальные парни из Rammstein? Рихард: Я думаю, поначалу они почувствовали успокоение, потому что давление на них с моей стороны прекратилось. Они смогли спокойно заняться тем, чем они хотели заниматься или просто побыть со своей семьёй и жить спокойно. Мне же всегда нужно пространство для поисков и риска: драму и страдания я всегда считал очень важной частью моей творческой жизни. Это для меня источник вдохновения. Трудно ли Вам было прейти к роли фронтмена группы? Рихард: Я был немного разочарован, так как раньше у меня было особое понимание того, как мне нужно петь. Но я не мог это никому объяснить, не мог это выразить. Я посещал занятия с педагогами по вокалу, но ни один из них не смог мне реально помочь. Всё, чему они могли меня научить, я знал и без них. И тогда я подумал, что, наверное, мне надо поработать с настоящим певцом, а не пытаться что-то петь самому. Но мой басист сказал: «Рихард, если ты не споёшь для альбома сам, ты не будешь вполне доволен. Давай, это же твоя мечта!». Мы поехали в Германию и,что называется, кинулись в омут с головой. И тогда я понял, что в пении важнее не техника, а настроение. Так, я начал записывать вокал, разрешая множество противоречий внутри себя. И каково Вам теперь быть участником сразу двух групп? Рихард: Просто замечательно! Поначалу вокруг всего этого было много шума, слухов. Поклонники переживали, что из-за Emigrate распадётся Rammstein, но на самом деле Emigrate был единственным способом сохранить Rammstein. Вот почему Emigrate - это не просто сольный проект, это настоящая группа, которая занимает часть моей творческой жизни. Вам сложно жить без наркотиков? Рихард: Чем старше я становлюсь, тем проще мне преодолеть это в себе. Я понимаю, что толкает людей принимать наркотики. Но это не рождает ни капли сожаления во мне, потому что я сам через это прошёл. Откровенно говоря, огромное количество действительно хорошей музыки пишется под воздействием наркотиков, и я каждый раз вспоминаю тот момент, когда я осознал, что не могу писать хорошо, не приняв перед этим наркотики. Мне понадобилось очень много времени, чтобы вернуть всё назад и научиться заново испытывать творческое волнение без наркотиков. А в чём разница между игрой в Rammstein и в Emigrate? Рихард: Работа с Emigrate – это работа с командой, где я, как лидер, забочусь обо всех, кроме себя. А в Rammstein всё совершенно наоборот: я знаю только то, что от музыки хочу я. Что новенького от Rammstein? Рихард: Мы вернулись к репетициям: сняли дом на берегу Балтийского моря и делаем новую запись. Получается по-настоящему жёсткая музыка; энергетика просто замечательная. Кстати, я был очень удивлён тем изменениям, что произошли за это время в моём характере. Я стал гораздо спокойней ко всему относиться, со мной стало проще работать! Недавно появилось сообщение, что вокалист Тиль Линдеманн покидает Rammstein. Что всё это значит? Рихард: О, я слышал об этом! Кто-то в Америке просто решил пустить утку – не знаю с чего это вдруг. Когда мы узнали об этом, мы переглянулись: «Эй, что это вообще всё значит?!» По-моему, это была просто чья-то глупая шутка. Журнал Metal Hammer // Перевод DSHF // Copyright by Rammstein.ru Альтернативный перевод:
  4. ноябрь 2005 «Я не люблю говорить о своих стихах, давать им объяснения. Разжеванная пища уже не вкусна!» Сентябрьский Париж. Солнце освещает и согревает беспокойное сердце французской столицы. Для представления своего альбома "Rosenrot" Rammstein выбрали место культуры и жизнелюбия. Около Эйфелевой башни дрейфует судно, на котором Rammstein дают интервью мировой прессе; здесь царит расслабленная и счастливая атмосфера. Пока Тилль Линдеманн (вокал), Пауль Ландерс (гитара), Кристофер Шнайдер (ударные) и Оливер Ридель (бас) проходят трехдневный интервью-марафон, Рихард Круспе (гитара) и Флаке Лоренс (клавиши) отсуствуют на борту - Флаке из-за свинки, которая, если переносить ее во взрослом возрасте, может быть опасна для здоровья. Из-за последнего обстоятельства Rammstein отменили все запланированные концерты по Южной Америке на 2005 год. Но у Тилля нет причин для грусти. Сорокадвухлетний вокалист сегодня доволен и расслаблен. Его майка с надписью "bockig" («упертый»), которую он одел вместе с синими джинсами и черными теннисными тапочками, еще ничего не говорит о его характере. «Я ношу ее только потому, что это - подарок моей девушки», - усмехается он. Затем предлагает мне напитки и удобное кожаное кресло, в то время как сам садится на деревянный садовый стульчик. Прямо как джентльмен, любящий вежливость и гостеприимство. Он начинает интервью очень вежливо и спрашивает, какие песни понравились мне на "Rosenrot" больше всего, поскольку он создает «журналистские чарты Rammstein для каждого альбома». После того, как я называю "Te Quiero Puta", "Spring" и "Ein Leid", его лицо светлеет. «Невероятно! - говорит Тилль весело. - Сегодня день "Ein Leid". Вчера журналисты не выбрали эту песню, а сегодня ее называют уже в четвертый раз!». Но прежде чем он полностью освоится с ролью журналиста, "Metal Hammer" перехватывает инициативу и пристает к нему с вопросами, поскольку это редкий случай застать Тилля на интервью во время релиза "Rosenrot". Тилль раскроет нам некоторые секреты: что происходит за кулисами записи альбома, как он пишет тексты песен и как собирается провести свободное время. Тилль, в своих прошлых интервью ты всегда указывал, что существует два Тилля - Раммштайн-Тилль и Тилль-частное лицо. Кажется, сейчас ты чувствуешь себя очень удобно в роли Раммштайн-Тилля… Так и есть! Впереди у нас - шестимесячный отдых, скоро выйдет "Rosenrot", мы как раз сняли видеоклип... На мне даже домашняя обувь! В данное время я чувствую себя просто замечательно! Так сказать, спокойствие после напряженной работы. Альбому "Reise, Reise" только год, а вы уже выпускаете следующий. Очень необычно для Rammstein, вы же никогда не работали так быстро… Точно. Я бы не стал проделывать это снова. К финалу это было очень тяжело, очень неприятно. У нас было два месяца, почти три, но совсем не было времени подумать о других делах, все подгоняли. Мы ложились спать с песнями, они нам снились. Это действительно истощает. Но мы не хотели брать перерыв, не выпустив альбом. Потому что после отпуска мы хотим выпустить еще один новый альбом, а это значит, что нужно будет опять начинать подготовку и т. д. и т. п. Это займет какое-то время. Так что мы хотим положить на порог женщины букет роз, прежде чем свалить. Сначала этот "букет" должен был называться "Reise, Reise Vol.2". Почему вы передумали? "Reise, Reise Vol.2" звучит так банально! Хотя через два года никто даже и не вспомнил бы об этом . Мы так решили - и довольны. Назвав альбом "Rosenrot", вы отстранились от "Reise, Reise" и всем дали понять, что это полноценный альбом, а не выборка из предыдущего. Но многих поклонников может волновать, что он состоит из b-sides или отбракованных песен. Что ты им возразишь? Я им скажу: сначала послушайте новый альбом! "Rosenrot" - ни в коем случае не "отбракованный материал". Несмотря на такое короткое время выпуска, этот альбом готовился с большой любовью. Кроме того, нам всегда требовалось около 3-4 недель, чтобы записать альбом. Формула такова: на песню уходит примерно 1-3 дня. При выпуске "Rosenrot" немного сократились лишь сроки пре-продакшена. В прошлом нам требовалось на это полгода, сейчас - нет. Мы концентрировались на своих идеях в репетиционной по 7-8 часов в день. Все знали: мы должны прийти в студию 1 мая! Было похоже на ускоренное воспроизведение записи, это, конечно, не всегда хорошо, но в конечном итоге оно сработало. Наконец, дело пошло на лад также и с релизом песни "Rosenrot", которая была написана во время создания прошлого альбома. Как ты думаешь, почему она не подошла "Reise, Reise"? Все просто: это абсолютный сингл, которому не было места на "Reise, Reise". Было бы жаль скомкать трек, впихивая его туда. Песни, у которых есть потенциал, такие, как "Rosenrot", нуждаются в особом оформлении, как картина - в раме, в определенном месте на стене, чтобы произвести эффект. Мы не можем повесить ее на стену, если стена еще даже не построена. Вы выбрали этот трек названием альбома из-за того, что это сильная песня? Мы всегда спорим, когда обсуждаем детали альбома! Какой сингл выйдет, какая обложка лучше всех, кто будет режиссером клипа, какое самое лучшее название для альбома. Шестеро людей сидят вместе, как идиоты, жестоко «рубятся» всей толпой - и все безрезультатно. Потом каждый из нас спрашивает друзей, людей из рекорд-компании, и часто ситуация заходит так далеко, что мы говорим: «Ладно, пусть это решит кто-нибудь другой, а не мы». Эму, наш менеджер, например. Точно также мы не могли прийти к общему решению и в отношении "Rosenrot". Но теперь я доволен результатом: название «Rosenrot» и судно на обложке - чистой воды антагонизм. В этом есть по-настоящему классная эстетика. Человеку с фантазией есть, над чем подумать! Принимая во внимание, что танкер на "Rosenrot" - это не новая идея, а обложка с альбома "Reise, Reise" для японского выпуска... Точно. Потому-то у нас и были некоторые беспокойства насчет такой обложки, ведь фанаты, конечно, знают, что это старая картинка. Но после того, как мы увидели обложку для японского издания, то воскликнули: «Ух ты, мы возьмем ее для обложки следующего альбома. Оставить такую обложку только для японского издания все равно, что метать бисер перед свиньями». Ваше решение использовать "старую" обложку показывает некоторую специфику Rammstein: вы умеете заставить взглянуть на старую картинку по-новому, увидеть другое значение. Мы просто экспериментируем, и никто из нас в период пре-продакшена альбома не знает, сработает это или нет. Другие группы делают то же самое. "Металлика" выпустила диски LOAD и RELOAD, это гениальное решение. Но так происходит не всегда. Когда мы искали название будущего альбома, то играли со словами, рассматривали их так и сяк… Reise, Weiter, Reise, например. Графически выглядит великолепно. Но в итоге "Rosenrot" больше всего подошел нам по стилю. Нам нравится использовать песню с диска для его названия. Как, скажем, "Herzeleid" или "Sehnsucht". Такая у нас традиция. Еще одна традиция - каждом альбоме Rammstein есть своя тема, которая красной нитью проходит через весь альбом. На "Rosenrot" все по-другому? Если смотреть на структуру альбома – то нет. Когда сведены первые песни и общий порядок песен определен, я сажусь и сравниваю новый материал со старым. Всегда есть одна провокационная и спорная песня. На "Reise, Reise" - "Mein Teil", на "Rosenrot»" - "Mann gegen Mann". На каждом альбоме присутствует также одна зажигательная песня - на "Rosenrot" это "Te Quiero Puta", которая напоминает "Sehnsucht" своими ощущениями и своеобразием. Одна баллада: на "Rosenrot" - "Stirb nicht vor mir", на "Reise, Reise" - "Ohne Dich". "Rosenrot" для меня как песня "Amerika" - тот же ритм, песня для танцев, чтоб расшевелиться. Мы стараемся сохранять эту структуру в каждом альбоме. Говоря о песнях, необходимо рассказать о "Te Quiero Puta" – зажигательной песне, как ты ее назвал. Ты написал ее в раскаленных песках пустыни? Нет, в Берлине! (громко смеется) Песня веселая, но подоплека у нее серьезная: гринго едут в дом удовольствий, устраивают шумную вечеринку. Но наш герой влюбляется в проститутку и, конечно, сам себе не хочет в этом признаваться: "Не сердце, а "лимон", говорится далее. Тем не менее, он заявляет: "Я люблю тебя, шлюха!". Эта песня будет хорошим синглом - не этой зимой, а следующим летом! Да, верно. И ей наверняка понадобится превосходное видео. Мы должны быть осторожны - текст требует чего-то веселого, но мы не хотим стать клоунами. Хотя фанаты простят нам, что мы бываем не только мрачными и черными, но иногда и немножко попроще. После этого очень интенсивного трека на "Rosenrot" идет еще одна впечатляющая песня - "Ein Leid". Эта вещь посвящена вашим поклонникам, и вы размышляете, каково это - быть музыкантом. А что за смысл этой песни? Не важно, что о нас говорят и пишут: фанаты могут быть уверены, что мы ценим их - и показываем это заключительным треком на "Rosenrot". Но мы не хотим заискивать или сближаться. Мы часто спрашивали себя, хотим ли общаться с аудиторией во время концерта, поскольку могло показаться высокомерным то, что мы молчим. Теперь нас это не волнует. Даже если мы совсем не разговариваем или произносим всего пару слов, мне кажется, что поклонники чувствуют единение на наших живых выступлениях. А мы чувствуем большую отдачу от аудитории, и я думаю, что это тоже единение, просто выражается разными способами. Как это единение влияет на твою лирику? Никак. То, что мои тексты так хорошо принимают, для меня большая честь и гордость. Но меня никогда не интересовало, что происходит вокруг. Случалось, что ко мне подходили люди и говорили: "Эй, тут за углом один садо-мазо клуб, давай сходим, ты ведь крутой парень!", а я просто отвечал: "Нет, спасибо, лучше не надо". Я использую такой стиль - в записях и, конечно, на сцене. Но никто же не стоит постоянно на балконе только потому, что прочел "Ромео и Джульетту". Тебе неприятно, что люди читают твои стихи, толкуют их по-своему и становятся ближе к персоне Тилль Линдеманн? Как правило, такого не происходит. Фанаты часто интерпретируют мои песни совершенно иначе, и это хорошо. Я не люблю говорить о своих стихах, давая им объяснения. Разжеванная пища уже не вкусна! Каждый должен иметь свои мысли. Иметь свои мысли - это твоя главная задача во время пре-продакшена альбома, и ты должен решить, какое стихотворение лучше ляжет на музыку. Как долго ты решаешь, что больше соответствует музыке? По-разному. Иногда пять минут, иногда три года. Что действительно помогает, так это "Rammstein-техническо-инспекционное-агенство" (нем. - TÜV, прим. переводчика). Я подаю идеи относительно текстов, и члены группы выражают свое мнение или вносят свои предложения по поводу слов. Существуют песни с сорока различными вариантами. Члены группы - чрезвычайно трудные рецензенты, иногда они настолько грубы, что блевать тянет. Но когда я успокоюсь, то понимаю, что их возражения справедливы. Я просто написал слишком много. Я хочу рассказать историю, как в песне "Spring", а они говорят: «Тилль, это уж слишком! Мы выбросили один куплет». Я абсолютно раздавлен: «ЧТО?! Вы удалили один куплет?». Потом я пытаюсь втиснуть информацию из удаленного куплета в оставшиеся. Все смешивается в кучу. Многомесячная работа, которая одним движением руки отправляется в задницу! Иногда я просто шизею. Это тебе не фунт изюма съесть. Должен ли ты испытывать эмоции и попадать в ситуации, о которых потом пишешь? Это лучшее, что может случиться - по крайней мере, для песни, а не для меня лично, конечно (смеется). Во время пре-продакшена "Rosenrot" со мной кое-что неприятное случилось, и в это время я написал свои самые спокойные песни. Одна из таких песен - "Feuer und Wasser". Содержит ли она воспоминания из твоей юности, ведь ты используешь в ней много метафор, связанные с плаванием? Частично да. В песне есть автобиографические места из моей юности, но в ней также есть и события, случившиеся позже. Записываешь ли ты сразу такие происшествия, а также внезапно возникшие идеи? Да, у меня есть папка для всех слов, боевых кличей и так далее, которые я слышал в жизни. Когда я ищу подходящую фразу или слово, то просматриваю свою папку и иногда нахожу что-то, что можно приспособить. Своего рода, так сказать, «Rammstein-набор»? «Набор» не совсем правильное слово. Это больше напоминает некую форму, как вопросник на экзамене по вождению. Эта «форма» тебе неплохо помогла при написании "Rosenrot". Ты еще раз показал себя мастером метафор, например, когда написал "Tiefe Wasser sind nicht still". Ты меняешь значение слов и даешь им другое направление. Как тебе удается не повторяться? Не знаю. Это получается само собой. Но должен признаться, что припев "Rosenrot" полностью взят из «формы Rammstein», и мне повезло, что каждое слово точно подходит песне! Это одно из совпадений, о которых я молюсь. Однако это было нелегко: даже этот куплет прошел через «Раммштайн-техническую-инспекцию». Много ли ты читаешь, чтобы расширить свою сокровищницу из слов? К сожалению, у меня не так много времени для чтения! Я пытаюсь читать как можно больше, но времени мало, а вот телевизор, к сожалению, я смотрю слишком много! Когда я дома, то валяюсь на диване, ни черта не делаю и заказываю пиццу по телефону. Вот так может пропасть весь уикенд. Ты хочешь сказать, что никак не заботишься о своих творческих способностях, это просто талант? Ну, я не так уж много делаю для этого… Порой я выпиваю немного вина и пишу пару слов (смеется). Нет, серьезно: у меня с собой всегда есть карандаш и блокнот. И они всегда лежат рядом с моей кроватью. Иногда мне снится что-то интересное, сумасшедшее, и я тут же записываю все, когда просыпаюсь. Потому что иначе через одну-две минуты уже все позабуду. Но ты не забудешь о турне Rammstein по всему свету. Оно помогло тебе как-то расширить горизонт, придумать что-то новое? Да, в смысле большого опыта, который я приобрел. Но я не нахожусь постоянно в "режиме написания", интенсивно работая над песнями. В основном я делаю это в период пре-продакшена альбома. И тогда все мои чувства обостряются. Мимо проходит судно. Линдеманн указывает на него, оно называется "Европа". Потом он возвращается к разговору: Корабль называется "Европа". Ев-ро-па. Хорошее слово, звучное, но немного банальное. Но потом вдруг приходит мысль: "Эй, ведь… Ну да, точно, так ведь звали любовницу Зевса". И история приобретает другой смысл, второе подсознательное значение. Но это я замечаю только в период пре-продакшена альбома, иначе же я пишу стихи время от времени: в самолете или в машине, когда веду не я. Для текстов песен такая обстановка не очень подходит, так как для этого я всегда нуждаюсь в музыке. Ты мог бы писать лирику для другого музыкального стиля? Да, конечно. Какой точно стиль тебе нужен? Что-нибудь готическое. Синти-поп, перегруженный клавишными. Музыка, которая несет вас, звучит широко, мелодично, сердечно и в то же время немного грустно и мрачно. «Частному Тиллю» нравится такая музыка? Зависит от настроения. Мне нравится Ману Чао (франко-испанский певец и музыкант, смешиваюший, например, рок, рэп, ска, регги с французским шансоном, сальса и фламенко - прим. автора). В прошлом году вышла его пластинка "Siberie M`etait Conteee", к специальному изданию прилагается песенник, оформленный в стиле детской книжки. Великолепный альбом! Я слушаю много испанской музыки, ну и тяжелой тоже. Только что заново открыл для себя "Ministry". Разные вкусы в группе помогают вам искать новый образ для каждого альбома. Вы все прошли через интересные изменения. На "Herzeleid" вы были мачо, блестящими от масла… А, вид бройлеров! («Бройлер» - то же самое, что и «жареный цыпленок» в бывшей ГДР - прим. переводчика) Мы были уверены в этой обложке на 100 процентов, но теперь все ненавидим тот образ и хотим дать себе пинка под зад за то, что сделали такое! Это самая уродливая обложка… очень неэстетичная! Словом, не важно… тогда было другое время, и за это нельзя осуждать. Мы носили такие потрепанные брюки в облипочку... времена меняются. Звучит несколько меланхолично. Ты скучаешь о чем-нибудь? Ни в коей мере. Я счастливый человек! Все хорошо. Что делали - то и заслужили. Когда результат хороший, все устраивает и жаловаться нельзя. Ты чувствуешь себя таким же, как, к примеру, десять лет назад? Нет, особенно в плане написания песен. Позволь мне выразиться так: в прежние времена я шел в лес, срубал дерево и с азартом тащил его домой. Сегодня я использую техническую фрезу с большим количеством высокотехнологичного оборудования, из которого получаются доски. Огромная разница! Сегодня мы знаем, что делаем. Мы более профессиональны, что полностью отсутствовало вначале. Тогда мы работали сердцем, сейчас больше головой. Приходит опыт и привычка. Хорошо ли это, уже другой вопрос... Ты думаешь, что из-за рутины страдает творчество? Нет, ничуть. Тогда я говорил: я хочу делать музыку, чтобы не работать. Но теперь это как раз и стало работой. Как в художественной мастерской: мы приходим утром рано на работу, получаем задание, а потом начинаем творить. Писать музыку - это настоящая работа и настоящая рутина. Должен ли ты из-за рутинной работы идти на компромиссы чаще, чем раньше? Напротив. В прошлом мы были вынуждены носить корсет: никаких хороших слов, не писать ничего позитивного в стихах, не делать хэппи-эндов. Сегодня мы думает меньше об этих вещах, и это хорошо. Полагаешь ли ты, что как раз эта бескомпромиссность и нравится фанатам? Альбом Rammstein - это общий котел ("Kessel Buntes" (в переводе общий котел) - телешоу в ГДР - прим. переводчика). Каждый найдет что-нибудь для себя. Лично я, однако, рассматриваю не все в целом, а, скорее, песни по отдельности. У каждой из них свое настроение. Кроме того, у меня личные чувства к каждой песне. К примеру, "Amerika": помню, как мы с Паулем сидели в студии возле микшера и пытались найти припев для песни. Затем у нас возникли английские слова, и они прекрасно попали в ритм песни! Мы записали их и показали всей группе, хотя немного сомневались: вдруг они возненавидят припев на английском? Так и получилось - одним понравилось, другие забросали какашками. В итоге припев остался, а "Америка" получилась дивной песней. "Инспекция Раммштайн", метания во время написания песен – все это не будет беспокоить вас в течение следующих нескольких месяцев. Вы уходите в отпуск. Для фанатов это означает, что новый альбом Rammstein не появится до 2007 года - так? Посмотрим-посмотрим... вероятно, нет, потому что нам понадобится больше времени для пре-продакшена альбома. Но после десяти лет работы поклонники поймут и простят, что мы взяли отпуск на полгода. У меня было свободное время длиной примерно в полтора месяца после "Mutter"-турa, и это был мой самый большой отдых. При этом по-настоящему восстановиться не удалось. Теперь мы планируем не видеться три, четыре, пять месяцев. Честно говоря, никто с этим не справится. Через несколько недель мы снова начнем записывать новые идеи и заниматься делом. Просто не будет этой рутины - встать утром, выпить кофе, идти в студию, а потом домой. Что ты собираешься делать во время отпуска? Буду путешествовать по Южной Америке… Писать такие песни, как "Te Quiero Puta" (смеется). Вот мы и снова вернулись к песням в финале... Какая твоя любимая песня на "Rosenrot"? "Te Quiero Puta", "Stirb nicht vor mir" и… я долго не мог решить… Думаю "Benzin". Или "Rosenrot". Они обе у меня примерно на одном и том же месте. Thorsten Zahn "Metal Hammer" // Перевод Traum, редакция Ольги Белик // Copyright by Rammstein.ru Альтернативный перевод:
×
×
  • Create New...