If you do not receive a confirmation letter of registration, then contact me in a convenient way:

https://vk.com/popaduba_multicam
https://www.facebook.com/popaduba/

popaduba@mail.ru

Enter your username in the message 

Jump to content
seidbereit forum

2005.01.29 - Интервью с Рихардом и Паулем для журнала "Kerrang!"


Recommended Posts

Скрытый текст


29.01.2005

 

Секреты закулисной жизни «РАММШТАЙН»

 

На следующей неделе немецкие индустриальные боги потрясут Британию. Но пока их огненный спектакль жизни и смерти обрастает легендами, что творится за кулисами? Вот вам лишь толика из того, что вы вряд ли увидите.

Немногие группы таинственны так же, как «Раммштайн». Их парадокс – в сути их образа: люди, которые на сцене разыгрывают инфернальное кабаре огня, секса, смерти, поэзии, драмы и саундтрека к своим самым темным тайникам души.

А затем они уходят в ослепительном сиянии финальных взрывов и вспышек и превращаются в нечто более земное: великих музыкантов, безумно творческих и очень закрытых людей.

Мы хотим знать, как шестеро молодцов из «Раммштайн» готовятся к шоу, выступают на нем, и что они о нем думают. На сцене и за сценой. В конце концов, что же заставляет их так себя вести?

Так что мы уговорили гитаристов Пауля Ландерса и Рихарда Круспе-Бернштайна впустить нас внутрь этого мира…

С первых же слов Круспе-Бернштайна («После нашего последнего интервью я очень сильно переживал, вы заглянули мне прямо в сердце, я все думал: Господи, что же я сказал?») становится ясно, что гитарист-живчик полон решимости. С этого момента уже нечего терять. Никаких тайн и скрытностей. Он закуривает сигарету, глубоко затягивается и готовится рассказать нам всю правду…

- Похоже, ты больше всех из «Раммштайн» балдеешь от адреналина живого шоу – пребываешь в эйфории, не так ли?

- Ты что, хочешь сказать, что я кокаинист? Ха-ха-ха!

- Необязательно… но что ты думаешь об эйфории?

- Хороший вопрос. Дай-ка подумать… Когда у меня плохой день, я стараюсь выцепить кого-нибудь из публики. Мне нужен кто-то, на ком я могу сконцентрироваться. Я пытаюсь установить с этими людьми зрительный контакт, вступить в связь, так что потом я могу заставить их обернуться, вызвать ответную реакцию. Это особенно хорошо работает при общении с хорошенькими девушками. Во время хорошего шоу есть моменты, которые откладываются в памяти, а все остальное – как одно сплошное пятно. Это просто кайф, ты не в состоянии больше ни о чем думать. Хотя вот я, например, просто звуковой монстр – на сцене должен быть правильный звук, так что я его настраиваю, думаю о нем. Мне для экстаза нужно ощутить звук физически. Это единственное, что я могу менять во время концерта.

- Что значит «единственное»?

- В «Раммштайн» ты рабочая машина. Здесь мало места для импровизации. В прежние дни мы могли играть концерты с не меньшей мощью, и (Кристоф) Шнайдер мог бегать по сцене и общаться с публикой, и он должен был по-настоящему импровизировать, чтобы все шло как по маслу. Но что самое крутое в группе, и что мы больше всего любим в тех временах – так это отпадный рок-н-ролл и ощущение того, что ты – часть машины. У меня до сих пор самая большая мечта – отыграть концерт с AC/DC, где можно делать все, что угодно. А у нас же сделай лишний шаг вперед во время пиротехники – и все, беда!

- И кого же винить за все эти фокусы?

- Всю группу. Я бы с удовольствием сделал и нечто большее, но с гитарой в руке трудно активничать. Так что в основном у нас выступают Тилль и Флаке – им не нужно постоянно таскать на себе инструменты. Мне же нужно играть, и это ограничивает. У меня горела гитара, еще какое-то время я носил горящую шляпу, но потом бросил это дело. Выглядит глупо.

- Итак, шоу закончено, последнее «браво», ты идешь за сцену, в гримерку… что дальше?

- Зависит от того, как все прошло. Иногда ты приходишь за кулисы в такой ярости, что лучше заткнуться и молчать. Мне этому особенно пришлось учиться. Поначалу мы возвращались с шоу сильно взбудораженные и ругались друг с другом. А теперь у нас есть правило: говори всякую ерунду, но не критикуй работу персонала сразу после шоу.

- Насчет критики шоу – бывало когда-нибудь такое, что тебе приходили в голову трюки для шоу, ты делился им с остальными, а они отвечали: «Отвали, это же дерьмо»?

- Да постоянно! Иногда даже я сам думаю, что моя идея – дерьмо! Это я придумал сварить Флаке в котле, но когда мы впервые сделали такое на сцене, до меня дошло, что это чересчур удобно, просто глупо и совсем не смешно. Я сказал, что ненавижу этот номер. Но к тому времени все остальные его уже проделали и полюбили… Что ты думаешь о нем?

- Мне нравится. Нет ничего более неожиданного, чем глупости, творящиеся с абсолютно серьезным видом. Похоже на клоунов-психопатов, к примеру…

- Ага, конечно! Единственное только – не смеяться, пока они там проделывают это, да же?

- Часто что-то идет не так?

- С трюками такое постоянно. Но единственный раз, в Мехико, я по-настоящему испугался за свою жизнь – тогда мы устроили настоящий дебош, и это было даже не шоу, а всего-то автограф-сессия! Ожидалось, что на ней будет около 4000 человек. А когда мы повернулись, то увидели толпу в 15 тысяч, и весь город был просто неконтролируем. Все вылилось в настоящую анархию и мятеж. Нам пришлось спасаться бегством по крышам.

- Тебе когда-нибудь наскучивали трюки, весь этот огонь, каннибализм?

- Это все очень странно. Я бы очень хотел сделать акустический концерт с «Раммштайн». Но нельзя же просто прекратить то, что делаешь. Я бы взял консультанта по трюкам, но ребята пока что не очень готовы доверяться кому-то с улицы.

- Получается, «Раммштайн» - одна команда во всем, что касается принятия решений?

- Ага, но эта команда превращается в свободных людей, как только отправляется в турне. Шнайдер, Тилль и я живем сами по себе, остальные же посплоченнее. У меня свой ритм, который не согласуется с кем-либо еще. Я встаю, затем часик бегаю. После этого – никакого завтрака – я играю на гитаре и могу делать вокальные упражнения. А потом мы должны двигать на новое место. И все это – пока другие только спускаются на завтрак. Но, честно говоря, я и не хочу их видеть каждый день! Вот почему группы пьют и принимают наркотики в турне: каждый день одно и то же. Для меня это особенно тяжело, потому как мне постоянно надо заниматься чем-нибудь творческим.

- Есть, наверное, способы оставаться в здравом уме…

- Самое лучшее – пробежка. А что до всего этого рок-н-рольного поведения, то я мог только пить, когда принимал наркотики. Но это все в прошлом. Я только один раз выступал под кокаином, и хотел тогда быть оригинальным супер-быстрым гитаристом всех времен и народов! А сейчас я занимаюсь творчеством – включая даже мои вокальные упражнения или еще что-нибудь. Чтобы избавиться от скуки, заставляющей пить и наркоманить…

- Когда тур заканчивается, ты чувствуешь себя спокойно или находишься на грани самоубийства?

- Отделаться от ощущения турне очень тяжело. Проходишь через депрессию. Ведь, в конце концов, ты выступаешь потому, что тебе нужно внимание. В турне ты бог, ты босс, ты рок-звезда! Люди все для тебя делают, и вдруг ты должен заботиться о себе сам. В турне у нас был парень из персонала по имени Том. И вот несколько недель спустя, сидя дома в гостиной, я поймал себя на том, что кричу: «То-о-о-о-о-ом!!!» Ха-ха-ха!

Пауль Ландерс выглядит тихим и более замкнутым. Смотрите, не обманитесь. Приветствия дружеские, но формальные – почти британские – и вот начинается интервью… и очень скоро Пауль обнаруживает убийственную иронию, дружелюбие, склонность к вечеринкам и раскрывает секреты гримерки «Раммштайн»…

- Ладно, вот прямо перед началом шоу, когда вы за сценой… что вы все делаете?

- У нас есть диск Silesian фолк-музыки – знаете такую?

- Нет…

- (оглушительный хрипло-визгливый фальцет) РРРРРРРРР!!!!

Р-л-р-л-рл-р-л!!! Йа-й-ай-а! ОУА!!!!

- Ох ты ж…

- Да, так что люди бы удивились, точно?

- Э-э-э… да.

- У каждого из нас также есть маленькие ритуалы. Тилль (Линдеманн, вокалист) качает железо. Рихард играет на гитаре. У Шнайдера (ударник) есть местечко, где он и упражняется. Флаке (Лоренц, клавишник) сидит себе тихо и пьет стаканчик-два портвешка. Олли (Ридель, басист) играет в футбол.

- И никакой сценобоязни?

- Ах, что вы! Мы лишь однажды сильно нервничали, когда надо было записать один номер на камеру для ТВ.

- А что, если какой-нибудь из твоих трюков не сработает?

- Ой, да такое все время происходит. И это ужасно. Когда все идет кувырком, да еще и одна из штуковин не срабатывает, то настроение полностью меняется. Особенно у Тилля – пару раз я видел, как он надевал эти огненные рукава в стиле Робокопа, поднимал руки вверх, чтобы выпустить огонь и… ничего. Повтор… ничего. Стоял я и понимал, что после шоу в гримерке будут разборки по полной программе.

- Вы придумывали такие идеи трюков, которые были бы чересчур смелыми даже для «Раммштайн»?

- Не смелые, а просто они не работают. Вот даже с этими огненными рукавами – все подумали, и каждый сказал: «Хм, это просто глупо». Но потом все же решили оставить трюк еще на одно шоу и посмотреть, как он пойдет – и после этого все дружно заявили: «А вообще-то, довольно неплохо!» Так происходит постоянно. Но мы, конечно, меняем трюки от шоу к шоу.

- А где вы испытываете все эти огромные огнеметы перед тем, как выступать с ними?

- Ну, у нас есть старый заводик, где мы и проводим испытания.

- Можно спросить, много ли нахлобучки в связи с этим вы получаете от ваших страховых компаний?

- М-м-м, да. Проблема в том, что все труднее и труднее делать незаконные веши. Когда мы были моложе, это было не так плохо, а сейчас каждое наше слово бежит впереди нас благодаря всяким доносчикам… Кто-то что-то вычитает о шоу в журнале в самом начале турне, позвонит промоутеру, тот звонит нам и говорит: «Вам нельзя это делать. Когда привезете шоу к нам, сокращайте количество пиротехники, иначе мы не позволим вам устраивать концерт, выкиньте то, выкиньте это» и так далее.

- И как вы поступаете? Что-то я не заметил, что вы сокращаете количество пиротехники…

- Мы говорим – да, конечно, вы правы. А затем, прямо перед началом шоу, возвращаем все на место. После выступления приходится делать фотографии арены, чтобы показать, что она не очень обгорела, иначе люди попытаются преувеличить ущерб и выставить за это счет.

- Ты замечал когда-нибудь, что на сцене думаешь о чем-то постороннем?

- Такое случается только во время плохих шоу. Если все идет скучно, то начинаешь думать: «Ну, так что у меня сегодня на ужин?» Но когда шоу потрясающее, и ты весь в него погружен, то не помнишь ни о чем, пока оно не закончится.

- А затем едешь в новый город, и начинается новый день…

- Да уж, я могу заниматься чем угодно, только не сидеть без дела. Флака классный, он просто выходит из отеля и идет, куда глаза глядят, безо всякого плана, может забрести на какие-нибудь городские окраины. Затем вдруг останавливается, разворачивается и пытается найти дорогу обратно в гостиницу, ха-ха! Еще мы любим встречаться с друзьями. В Лондоне всегда собираемся вместе с «Placebo» или с ребятами из «Skunk Anansie».

- И до сих пор живете в стиле «рок-н-ролл»?

- Ну, скажем, мы не «Red Hot Chilli Peppers» с их травяными чаями и минеральной водой…

Мэтт Поттер

Kerrang

// Перевод Ольги Белик //

Copyright by Rammstein.ru

 

 

 

Альтернативный перевод:

 

Скрытый текст

 

Тайная жизнь сценического шоу Rammstein

 

На следующей неделе, немецкие индустриальные боги Rammstein приедут в Британию. Но пока их концерты, огненный спектакль замешанный на сексе и смерти, можно считать легендарными, что творится за кулисами? Читайте о том, что вы никогда не видели…

 

Редкие группы могут быть столь же таинственными, как это удается Rammstein. Их парадокс скрывается в сердце их привлекательности: это те самые мужчины, которые, на сцене, представляют адское кабаре из огня, секса, смерти, поэзии, драмы и саундтрека к путешествиям своих самых мрачных представлений. 
И потом в ослепляющем свечении вспышки последнего взрыва, они исчезают, а заменяет их нечто более земное: прекрасные музыканты, потрясающе творчески мыслящие умы, и очень закрытые люди. 
Нам захотелось узнать, как шестеро музыкантов Rammstein готовятся, осуществляют, и что они думают о своем представлении на сцене. На сцене и вне ее, что мотивирует их к работе? Поэтому мы договорились с гитаристами Полом Ландерсом и Рихардом Круспе-Берштайном отправиться с нами внутрь…

 

Первым нас приветствует Круспе-Бернштайн ("После нашего последнего интервью, я очень сильно разволновался. Вы прочитали мои мысли, и я постоянно думал: "Что я такое сказал?") явно живой гитарист принял решение. На этот раз, терять ему нечего. И сдерживаться тоже не стоит. Он закуривает сигарету, подсаживается поближе, и готов рассказать всю правду…

 

У меня сложилось впечатление, что на сцене тебя "прет" круче всех остальных парней из Rammstein – ты правда, так возбуждаешься?

 

Рихард: Это ты так пытаешься назвать меня "кокаинистом"? (смеется)

 

Не обязательно – но о чем ты думаешь, поднимаясь на сцену?

 

Хороший вопрос. Хорошо, дай подумать… Если у меня выпал неудачный день, тогда я постараюсь достать кого-нибудь в аудитории. Мне нужен тот, на ком я могу сосредоточится. Я стараюсь заглянуть этим людям в глаза, найти с ними какую-т взаимосвязь, следовательно смогу их завести, заставить их реагировать. Особенно удачно я все это проворачиваю с симпатичными женщинами. Во время удачного выступления, вспоминаешь только отдельные моменты, все же остальное сливается в одну большую кляксу. Всплеск адреналина, и в такие моменты практически ничего не соображаешь. Если же говорить обо мне, то я настоящий фанатик звучания – на сцене, я просто обязан добиться необходимого мне звучания – следовательно я могу настроиться на нужную волну и думать об этом. Чтобы возбудиться мне нужен звук пробирающий все ваше тело. Только одно я могу поменять по ходу концерта.

 

Что ты подразумеваешь под словом "одно"?

 

Музыкант Rammstein является рабом машины. Свободная импровизация практически исключена. В начале карьеры, мы могли выступать и прямо по ходу концерта нам отрубали электричество, тогда мы просили Кристофа побегать по сцене, попробовать расшевелить толпу, чтобы не застопорится, приходилось активно импровизировать. С самого начала, нам всем понравилось то, что играя в Rammstein, мы словно сбрасываем с себя эту рок-н-ролльную шкуру и становимся частью машины. Однако, я до сих пор мечтаю выступить на одной сцене с AC/DC, когда можно будет полностью раскрепоститься. В нашем случае, любая вольность в отношении пиротехники, может обернуться серьезными неприятностями.

 

Кто отвечает за все эти эффекты?

 

Вся группа. Мне бы хотелось активней участвовать во всем этом, но мне сложно это делать, как гитаристу. Вот почему большинство сценических эффектов на совести Тиля и Флаке – они не "прикованы" на постоянку к своим инструментам. Я должен продолжать играть, тем самым себя ограничиваю. Мы поджигаем мою гитару, и недолго на мне горит моя шляпа. Но я больше не делаю эффект "горящая шляпа", просто смотрелось это как-то глупо.

 

Итак, концерт заканчивается, последний выход на бис, вы уходите со сцены, гримерка, а что потом?

 

Смотря, как все прошло. Бывает, уходишь со сцены настолько раздраженным, что лучше помалкивать. Особенно мне пришлось выучить этот урок. Сначала, мы очень эмоционально выражали свои чувства после очередного концерта, и рьяно спорили друг с другом. Теперь у нас есть правило, можно что-то говорить, но не критиковать рабочих сцены сразу после концерта.

 

По теме критики шоу. Когда у тебя появлялась какая-то идея относительно того или иного сценического эффекта, потом когда ты делился с остальными, а они твою идею забраковывали. Не было такого?

 

Да постоянно! Иногда, они находят такие аргументы, что потом даже я сам убеждаюсь в том, что моя идея полное говно! Как-то раз, я предложил сварить Флаке в горшке, а потом я понял, что когда мы в первый раз проделали это на сцене, это было слишком предсказуемо, просто глупо и совсем не смешно. И я сам этот эффект возненавидел. Но потом, остальные проделали это, им понравилось… и они поинтересовались у меня: "Что ты об этом думаешь?".

 

Мне нравится. Нет ничего более эффективного глупости, проделанной с серьезным видом. Возьмем, например, клоунов-психопатов…

 

О, да! Главное нам самим не рассмеяться во время всего этого, не так ли?

 

Насколько часто происходят какие-то накладки?

 

Да постоянно. Но только на концерте в Мехико единственный раз я испугался за свою жизнь – мы устроили настоящее восстание, бунт, причем не на концерте, а еще на раздаче автографов! Мы рассчитывали, что придет порядка 4000 человек. А когда мы появились, там собралась 15000 толпа, и в Мехико Сити творилась полная неразбериха. Все это вылилось в тотальную анархию и народные волнения. А нам пришлось убегать оттуда по крышам.

 

Ты никогда не устанешь от всех этих сценических эффектов, огня и каннибализма?

 

Странно это говорить, но мне бы хотелось организовать акустический концерт Rammstein, но нельзя положить конец тому, что мы делаем. Я бы не прочь пригласить консультантов по спец. эффектам, но остальные ребята с явной неохотой готовы делиться с кем-то на стороне своими секретами.

 

Можно сказать, что решения в Rammstein принимаются всей командой, с обоюдного согласия?

 

Да, но полноценной командой мы чувствуем себя именно на гастролях. В турне, я, Шнайдер и Тиль держимся особняком, а остальные кучкуются отдельно. Я живу по своему собственному ритму, и этот ритм не подходит всем остальным. Я встаю, потом делаю часовую пробежку. Затем, не позавтракав, занимаюсь, играю на гитаре, и, может быть, немножко занимаюсь вокалами, потом мы едем в следующий город. Все вместе идем на завтракт. Но, если честно, мне не хочется видеть остальных каждый день. Почему группы начинают бухать и торчать на гастролях? Из-за одинаковости каждого дня, из-за этой рутины. Мне в особенности приходится не сладко, так как всегда нужно заниматься какими-то творческими делами.

 

Должны быть какие-то способы оставаться в здравом уме и твердой памяти.

 

Пробежки по утрам, в этом плане, просто незаменимы… Если говорить о типичном поведении рок-звезд, то я могу бухать только когда я торчу, когда принимал наркотики. Но все это уже в прошлом, пройденный этап. Одно время я пробовал выступать "под коксом", и в такие моменты мне хотелось быть ни на кого не похожим, первым и самым скоростным гитаристом. Но сейчас я стараюсь делать какие-то творческие вещи – даже поработать над своим пением и т. д. Приходится это делать для того, чтобы побороть скуку.

 

Когда все заканчивается, ты чувствуешь облегчение или тебе хочется себя прикончить?

 

Заканчивать очередное турне очень сложно. Начинаешь переживать определенную депрессию. В конечном итоге, музыкант занимается всем этим ради привлечения к себе внимания. На гастролях, чувствуешь себя Господом Богом, боссом, рок-звездой. Другие заботятся о тебе, а потом, вдруг, все нужно делать самому. В турне, у нас есть помощник, его зовут Том. Еще несколько недель после окончания тура, я могу сидеть дома, в собственной гостинной и канючить: "Ттттооооммммм!!!". (смеется)

 

 

Пауль Ландерс выглядит более благородным и более сдержанным. Но это весьма обманчивое впечатление. Наше знакомство теплое, но вместе с тем официальное – почти по британски – и начало интервью… Но вскоре Пауль показывает себя чертовски ироничным и откровенным, излучая приятное добродушие, он рассказывает подробности вечеринок и секреты гримерки Rammstein.

 

Хорошо, чем вся ваша братия занимается за кулисами, перед началом концерта?

 

Пауль: У нас есть CD, фолк-музыка из Силезии, ты знаком с этой музыкой?

 

Нет…

 

(выдает оглушающий боевой клич фальцетом) ААаааааааааа!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

 

Ой!

 

Да, это может кого-то удивить, не так ли?

 

Гм…да.

 

Да, у нас у всех есть свои маленькие ритуалы. Тиль качается, поднимает тяжести. Рихард играет на своей гитаре. Шнайдеру нужно рабочее место, в котором он мог бы практиковаться. Флаке сидит себе тихо и выпивает бокальчик-два портвейна. А Олли играет в футбол.

 

И никакого страха перед выходом на сцену вы не испытываете?

 

Неа. Мы можем нервничать только когда, играем, может быть одну песню под пристальным вниманием телекамер.

 

Что происходит, когда какой-то эффект на сцене не срабатывает?

 

О, да такое с нами постоянно. И это ужасно. Когда все идет не так и ни одна из фишек не работает, настроение портится просто катастрофически. Особенно это касается Тиля – помню, как к его руке крепился такой большой пылающий рукав в стиле Робокопа. И вот он поднимает свою руку, выстреливает из нее огненным шаром и… ничего не происходит. Еще один щелчок и снова тишина. Вот именно в такие моменты понимаешь, что после концерта стоит ждать серьезного "разбора полетов" в гримерке.

 

Тебе никогда не приходили в голову идеи для эффектов, которые были бы слишком крутыми даже для Rammstein?

 

Слишком крутые скорее по причине того, что они (эффекты) были бы просто не осуществимы. Даже эффект с пылающими рукавами – мы его разработали, а потом все решили что это просто глупо. Но в конечном итоге было решено провернуть его на одном концерте и посмотреть как все пройдет. Потом уже все переглянулись между собой и воскликнули: "А ведь было круто!". И так постоянно… Что-то может меняться прямо по ходу дела.

 

А где вы проверяете, испытываете эти огромные пушки стрелящие огнем, до проведения концертов?

 

В качестве полигона мы используем один старый завод.

 

Можно поинтересоваться, у вас не возникает проблем со страхованием жизни из-за всего этого пиротехнического ада?

 

Ммм, да. Проблема состоит в трудностях по исполнению всех этих незаконных вещей. Все было более-менее терпимо, когда мы были мало известной командой, но сейчас слухи обгоняют нас самих, и администрация тех или иных концертных площадок также узнает обо всем намного раньше… Кто-то может прочитать какие-то подробности в журнале, в самом начале турне, потом перезвонит промоутеру, а тот уже скажет: "Вам нельзя этого делать. Сократите свои пиротехнические эффектами, когда приедете с концертами в наш город, или самого концерта не будет. Можете сделать то и это, а вот это нельзя".

 

И что в таком случае вы делаете? Что-то я лично какого-то сокращения пиротехники не заметил…

 

Мы соглашаемся с промоутером. Потом, непосредственно перед началом концерта, возвращаем все на свои места. После выступления, нам приходится делать фотографии концертного зала для того, чтобы показать организаторам, что ничего не пострадало и не обгорело. В противном случае промоутеры попытаются повесить все расходы по повреждениям на группу!

 

Стоя на сцене, бывает, что ты отвлекаешься и думаешь о чем-угодно, только не о самом концерте?

 

Такое происходит только во время неудачных концертов. Если нет резонанса, начинаешь думать: "Ну, и что мне сегодня вечером заказать себе на обед?". Но на удачных выступлениях, настолько погружаешься в атмосферу, что ни о чем другом уже просто не думаешь.

 

Потом едите в другой город, и как-то проводите еще один день…

 

Да, я готов заниматься чем угодно, но только не сидеть на месте. Вот Флаке молодец, он совершает продолжительные прогулки. Уходит из отеля и идет "куда глаза глядят", может и до окраин города добраться. Потом, в определенный момент останавливается, разворачивается и пытается найти дорогу обратно в гостиницу. (смеется) И потом у нас еще есть друзья, с которыми мы хотим встречаться. В Лондоне, нам всегда хочется встретится и пообщаться с музыкантами группы Placebo или с кем-то из Skunk Anansie.

 

И потом начинается рок-н-ролльный угар?

 

Ну, скажем так, мы вам не Red Hot Chili Peppers. То есть нас не увидишь с чайком на травах или минералочкой.

 

Перевод: Дмитрий Doomwatcher Бравый (14.05.2014)

Источник:

http://www.rock-archives.ru/rock-archive/r/rammstein/taynaya_zhizn_scenicheskogo_shou_rammstein.html

 

 

Link to post
Share on other sites
  • 2 years later...
  • 1 year later...

Join the conversation

You can post now and register later. If you have an account, sign in now to post with your account.

Guest
Reply to this topic...

×   Pasted as rich text.   Paste as plain text instead

  Only 75 emoji are allowed.

×   Your link has been automatically embedded.   Display as a link instead

×   Your previous content has been restored.   Clear editor

×   You cannot paste images directly. Upload or insert images from URL.

  • Recently Browsing   0 members

    No registered users viewing this page.

×
×
  • Create New...

Important Information

By using this site, you agree to our Terms of Use.