If you do not receive a confirmation letter of registration, then contact me in a convenient way:

https://vk.com/popaduba_multicam
https://www.facebook.com/popaduba/

popaduba@mail.ru

Enter your username in the message 

Jump to content
seidbereit forum

Search the Community

Showing results for tags 'kerrang!'.



More search options

  • Search By Tags

    Type tags separated by commas.
  • Search By Author

Content Type


Forums

  • Rammstein
    • Band
    • Gallery
    • Video
    • Audio
  • Lindemann
    • Band
    • Gallery
    • Video
    • Audio
  • Emigrate
    • Band
  • Oomph!
    • Band
    • Gallery
    • Media
  • La Musica
    • All about music
    • Artists & bands
  • Communication
    • About everything
    • Philosophical section
    • Games
    • Sport
    • Computer section
    • Hobbies

Blogs

  • News & Updates
  • Мой бьюти-блог
  • (Не)интересное о Rammstein
  • Авито
  • Онлайн казино как способ заработка
  • Аджасандали

Find results in...

Find results that contain...


Date Created

  • Start

    End


Last Updated

  • Start

    End


Filter by number of...

Joined

  • Start

    End


Group


About Me

Found 5 results

  1. 2019.07.06 - Kerrang!
  2. 2019.11.23 - Kerrang!
  3. 29.01.2005 Секреты закулисной жизни «РАММШТАЙН» На следующей неделе немецкие индустриальные боги потрясут Британию. Но пока их огненный спектакль жизни и смерти обрастает легендами, что творится за кулисами? Вот вам лишь толика из того, что вы вряд ли увидите. Немногие группы таинственны так же, как «Раммштайн». Их парадокс – в сути их образа: люди, которые на сцене разыгрывают инфернальное кабаре огня, секса, смерти, поэзии, драмы и саундтрека к своим самым темным тайникам души. А затем они уходят в ослепительном сиянии финальных взрывов и вспышек и превращаются в нечто более земное: великих музыкантов, безумно творческих и очень закрытых людей. Мы хотим знать, как шестеро молодцов из «Раммштайн» готовятся к шоу, выступают на нем, и что они о нем думают. На сцене и за сценой. В конце концов, что же заставляет их так себя вести? Так что мы уговорили гитаристов Пауля Ландерса и Рихарда Круспе-Бернштайна впустить нас внутрь этого мира… С первых же слов Круспе-Бернштайна («После нашего последнего интервью я очень сильно переживал, вы заглянули мне прямо в сердце, я все думал: Господи, что же я сказал?») становится ясно, что гитарист-живчик полон решимости. С этого момента уже нечего терять. Никаких тайн и скрытностей. Он закуривает сигарету, глубоко затягивается и готовится рассказать нам всю правду… - Похоже, ты больше всех из «Раммштайн» балдеешь от адреналина живого шоу – пребываешь в эйфории, не так ли? - Ты что, хочешь сказать, что я кокаинист? Ха-ха-ха! - Необязательно… но что ты думаешь об эйфории? - Хороший вопрос. Дай-ка подумать… Когда у меня плохой день, я стараюсь выцепить кого-нибудь из публики. Мне нужен кто-то, на ком я могу сконцентрироваться. Я пытаюсь установить с этими людьми зрительный контакт, вступить в связь, так что потом я могу заставить их обернуться, вызвать ответную реакцию. Это особенно хорошо работает при общении с хорошенькими девушками. Во время хорошего шоу есть моменты, которые откладываются в памяти, а все остальное – как одно сплошное пятно. Это просто кайф, ты не в состоянии больше ни о чем думать. Хотя вот я, например, просто звуковой монстр – на сцене должен быть правильный звук, так что я его настраиваю, думаю о нем. Мне для экстаза нужно ощутить звук физически. Это единственное, что я могу менять во время концерта. - Что значит «единственное»? - В «Раммштайн» ты рабочая машина. Здесь мало места для импровизации. В прежние дни мы могли играть концерты с не меньшей мощью, и (Кристоф) Шнайдер мог бегать по сцене и общаться с публикой, и он должен был по-настоящему импровизировать, чтобы все шло как по маслу. Но что самое крутое в группе, и что мы больше всего любим в тех временах – так это отпадный рок-н-ролл и ощущение того, что ты – часть машины. У меня до сих пор самая большая мечта – отыграть концерт с AC/DC, где можно делать все, что угодно. А у нас же сделай лишний шаг вперед во время пиротехники – и все, беда! - И кого же винить за все эти фокусы? - Всю группу. Я бы с удовольствием сделал и нечто большее, но с гитарой в руке трудно активничать. Так что в основном у нас выступают Тилль и Флаке – им не нужно постоянно таскать на себе инструменты. Мне же нужно играть, и это ограничивает. У меня горела гитара, еще какое-то время я носил горящую шляпу, но потом бросил это дело. Выглядит глупо. - Итак, шоу закончено, последнее «браво», ты идешь за сцену, в гримерку… что дальше? - Зависит от того, как все прошло. Иногда ты приходишь за кулисы в такой ярости, что лучше заткнуться и молчать. Мне этому особенно пришлось учиться. Поначалу мы возвращались с шоу сильно взбудораженные и ругались друг с другом. А теперь у нас есть правило: говори всякую ерунду, но не критикуй работу персонала сразу после шоу. - Насчет критики шоу – бывало когда-нибудь такое, что тебе приходили в голову трюки для шоу, ты делился им с остальными, а они отвечали: «Отвали, это же дерьмо»? - Да постоянно! Иногда даже я сам думаю, что моя идея – дерьмо! Это я придумал сварить Флаке в котле, но когда мы впервые сделали такое на сцене, до меня дошло, что это чересчур удобно, просто глупо и совсем не смешно. Я сказал, что ненавижу этот номер. Но к тому времени все остальные его уже проделали и полюбили… Что ты думаешь о нем? - Мне нравится. Нет ничего более неожиданного, чем глупости, творящиеся с абсолютно серьезным видом. Похоже на клоунов-психопатов, к примеру… - Ага, конечно! Единственное только – не смеяться, пока они там проделывают это, да же? - Часто что-то идет не так? - С трюками такое постоянно. Но единственный раз, в Мехико, я по-настоящему испугался за свою жизнь – тогда мы устроили настоящий дебош, и это было даже не шоу, а всего-то автограф-сессия! Ожидалось, что на ней будет около 4000 человек. А когда мы повернулись, то увидели толпу в 15 тысяч, и весь город был просто неконтролируем. Все вылилось в настоящую анархию и мятеж. Нам пришлось спасаться бегством по крышам. - Тебе когда-нибудь наскучивали трюки, весь этот огонь, каннибализм? - Это все очень странно. Я бы очень хотел сделать акустический концерт с «Раммштайн». Но нельзя же просто прекратить то, что делаешь. Я бы взял консультанта по трюкам, но ребята пока что не очень готовы доверяться кому-то с улицы. - Получается, «Раммштайн» - одна команда во всем, что касается принятия решений? - Ага, но эта команда превращается в свободных людей, как только отправляется в турне. Шнайдер, Тилль и я живем сами по себе, остальные же посплоченнее. У меня свой ритм, который не согласуется с кем-либо еще. Я встаю, затем часик бегаю. После этого – никакого завтрака – я играю на гитаре и могу делать вокальные упражнения. А потом мы должны двигать на новое место. И все это – пока другие только спускаются на завтрак. Но, честно говоря, я и не хочу их видеть каждый день! Вот почему группы пьют и принимают наркотики в турне: каждый день одно и то же. Для меня это особенно тяжело, потому как мне постоянно надо заниматься чем-нибудь творческим. - Есть, наверное, способы оставаться в здравом уме… - Самое лучшее – пробежка. А что до всего этого рок-н-рольного поведения, то я мог только пить, когда принимал наркотики. Но это все в прошлом. Я только один раз выступал под кокаином, и хотел тогда быть оригинальным супер-быстрым гитаристом всех времен и народов! А сейчас я занимаюсь творчеством – включая даже мои вокальные упражнения или еще что-нибудь. Чтобы избавиться от скуки, заставляющей пить и наркоманить… - Когда тур заканчивается, ты чувствуешь себя спокойно или находишься на грани самоубийства? - Отделаться от ощущения турне очень тяжело. Проходишь через депрессию. Ведь, в конце концов, ты выступаешь потому, что тебе нужно внимание. В турне ты бог, ты босс, ты рок-звезда! Люди все для тебя делают, и вдруг ты должен заботиться о себе сам. В турне у нас был парень из персонала по имени Том. И вот несколько недель спустя, сидя дома в гостиной, я поймал себя на том, что кричу: «То-о-о-о-о-ом!!!» Ха-ха-ха! Пауль Ландерс выглядит тихим и более замкнутым. Смотрите, не обманитесь. Приветствия дружеские, но формальные – почти британские – и вот начинается интервью… и очень скоро Пауль обнаруживает убийственную иронию, дружелюбие, склонность к вечеринкам и раскрывает секреты гримерки «Раммштайн»… - Ладно, вот прямо перед началом шоу, когда вы за сценой… что вы все делаете? - У нас есть диск Silesian фолк-музыки – знаете такую? - Нет… - (оглушительный хрипло-визгливый фальцет) РРРРРРРРР!!!! Р-л-р-л-рл-р-л!!! Йа-й-ай-а! ОУА!!!! - Ох ты ж… - Да, так что люди бы удивились, точно? - Э-э-э… да. - У каждого из нас также есть маленькие ритуалы. Тилль (Линдеманн, вокалист) качает железо. Рихард играет на гитаре. У Шнайдера (ударник) есть местечко, где он и упражняется. Флаке (Лоренц, клавишник) сидит себе тихо и пьет стаканчик-два портвешка. Олли (Ридель, басист) играет в футбол. - И никакой сценобоязни? - Ах, что вы! Мы лишь однажды сильно нервничали, когда надо было записать один номер на камеру для ТВ. - А что, если какой-нибудь из твоих трюков не сработает? - Ой, да такое все время происходит. И это ужасно. Когда все идет кувырком, да еще и одна из штуковин не срабатывает, то настроение полностью меняется. Особенно у Тилля – пару раз я видел, как он надевал эти огненные рукава в стиле Робокопа, поднимал руки вверх, чтобы выпустить огонь и… ничего. Повтор… ничего. Стоял я и понимал, что после шоу в гримерке будут разборки по полной программе. - Вы придумывали такие идеи трюков, которые были бы чересчур смелыми даже для «Раммштайн»? - Не смелые, а просто они не работают. Вот даже с этими огненными рукавами – все подумали, и каждый сказал: «Хм, это просто глупо». Но потом все же решили оставить трюк еще на одно шоу и посмотреть, как он пойдет – и после этого все дружно заявили: «А вообще-то, довольно неплохо!» Так происходит постоянно. Но мы, конечно, меняем трюки от шоу к шоу. - А где вы испытываете все эти огромные огнеметы перед тем, как выступать с ними? - Ну, у нас есть старый заводик, где мы и проводим испытания. - Можно спросить, много ли нахлобучки в связи с этим вы получаете от ваших страховых компаний? - М-м-м, да. Проблема в том, что все труднее и труднее делать незаконные веши. Когда мы были моложе, это было не так плохо, а сейчас каждое наше слово бежит впереди нас благодаря всяким доносчикам… Кто-то что-то вычитает о шоу в журнале в самом начале турне, позвонит промоутеру, тот звонит нам и говорит: «Вам нельзя это делать. Когда привезете шоу к нам, сокращайте количество пиротехники, иначе мы не позволим вам устраивать концерт, выкиньте то, выкиньте это» и так далее. - И как вы поступаете? Что-то я не заметил, что вы сокращаете количество пиротехники… - Мы говорим – да, конечно, вы правы. А затем, прямо перед началом шоу, возвращаем все на место. После выступления приходится делать фотографии арены, чтобы показать, что она не очень обгорела, иначе люди попытаются преувеличить ущерб и выставить за это счет. - Ты замечал когда-нибудь, что на сцене думаешь о чем-то постороннем? - Такое случается только во время плохих шоу. Если все идет скучно, то начинаешь думать: «Ну, так что у меня сегодня на ужин?» Но когда шоу потрясающее, и ты весь в него погружен, то не помнишь ни о чем, пока оно не закончится. - А затем едешь в новый город, и начинается новый день… - Да уж, я могу заниматься чем угодно, только не сидеть без дела. Флака классный, он просто выходит из отеля и идет, куда глаза глядят, безо всякого плана, может забрести на какие-нибудь городские окраины. Затем вдруг останавливается, разворачивается и пытается найти дорогу обратно в гостиницу, ха-ха! Еще мы любим встречаться с друзьями. В Лондоне всегда собираемся вместе с «Placebo» или с ребятами из «Skunk Anansie». - И до сих пор живете в стиле «рок-н-ролл»? - Ну, скажем, мы не «Red Hot Chilli Peppers» с их травяными чаями и минеральной водой… Мэтт Поттер Kerrang // Перевод Ольги Белик // Copyright by Rammstein.ru Альтернативный перевод:
  4. 25 января 2006 (Kerrang! UK №1092 28.01.2006г.) Человек из стали Тиль Линдеманн – самая загадочная «металлическая» звезда. Разговаривая с беспрецедентной откровенностью, фронтмен «Раммштайн» рассказывает о порно, панк-роке и своем буйном прошлом… Тиль Линдеманн в интервью никогда не выдает о себе слишком много информации. Но, судя по склонности его группы к бешеному, с налетом индастриала рок-н-роллу, думаешь, что громадный и непроницаемый голос «Раммштайн» - такой же страшный, как и его музыка. Думайте еще раз. Прямо сейчас он сидит в роскошном номере ультра-шикарного лондонского отеля «Sanderson». Рядом с ним – переводчик с немецкого на английский. Тишина. «О, привет, - говорит Линдеманн, приподнимаясь для медвежьего рукопожатия. – «Садись. Хочешь кофе?» Конечно. Тебе, вероятно, надо устроиться – впереди у вас у всех трудный пресс-день. «О, нам все равно, - говорит он баритоном по-английски, вяло улыбаясь. – Мы немецкая группа, так что как мы вообще добились успеха – для нас загадка». Но что значит «немецкая»? Вы выросли в Восточной Германии – социалистической стране. (через переводчика) Это правда. Жизнь перед объединением Германии (в 1990) оказала на нас большое влияние. Наш мир стал гораздо шире после падения стены. Когда вы росли, то завидовали Западу? О, да, в основном голубым джинсам и машинам, но не это было самым худшим из наших потерь. Иногда мы могли поймать западное радио, но потому, что это было запрещено, мы чувствовали себя такими отрезанными от мира. Мы тайно записывали радио на магнитофон, но это было очень незаконно. Существовали и черные рынки с альбомами не-социалистических групп, но они стоили всю месячную зарплату. Какой группе вы смертельно завидовали? Больше всего – «Кисс», и одним из самых потрясающих моментов моей жизни был тот, когда «Раммштайн» были их поддерживающей группой. Во времена нашей молодости они со всей этой кровищей были абсолютно запрещенной группой, а уж когда они сделали буквы «СС» в своем названии похожими на те, что носили нацисты – все, дикое табу. Люди тайно хранили их маленькие фотографии, что было чудовищным запретом (смеется). То есть они имели большое влияние? (внезапно говорит на беглом английском) Конечно. Поэтому их так воспринимали в Восточной Германии. (снова переходит на немецкий) В Штатах средний американец абсолютно не знает историю, так что они там не понимают, насколько провокационными могут быть буквы «СС» или нацистские каски. Они совершенно не способны интересоваться историей, понимать, что это может значить на самом деле. Для них это просто бутафория. «Раммштайн», получается, провокаторы? (качает головой) Это не столько провокация, а нарушение табу, чтобы нанести удар. Это – панк-рок. Бить ложкой по столу – провокация в стране, где это запрещено. Панк-рок говорит о риске, и он весь строится на том, где ты находишься. То есть вам нужно было избегать авторитетов в молодости? - В те дни это было очень дико. Если ты играл в группе, то должен был предстать перед комиссией и сыграть все выступление, чтобы его одобрили, после чего ты получал лицензию играть только это и ничего больше, никаких импровизаций или еще чего-нибудь, иначе ты мог вляпаться в большие неприятности. Даже то, что ты говорил между песнями, должно было получить одобрение, так что не могло быть и речи о разговорах о политике. Модно было болтать с публикой, но все остальное было неприкосновенно. Но ты ведь играл в панк-группе, First Arsch, перед тем, как рухнула стена… Да, и это было невероятно весело, но попахивало опасностью. Мы находили заброшенные здания за городом или пустые заводы, устанавливали там оборудование прямо на трейлере – так что если нас обнаруживали, мы могли быстро смотаться. То, что где-то пройдет живой концерт, передавалось устно и становилось новостью дня. Посылались шпионы и наблюдатели за полицией, и помните, что тогда не было мобильных телефонов, так что нам было нелегко. (ностальгически улыбается) Мы давали себе 90 минут на установку, концерт и разбег в разные стороны. Сейчас, наверное, тебе скучно играть рок потому, что это легально. Нет, но сегодня все очень изменилось. Куча народу строят из себя провокаторов, но по-настоящему то чувство возбуждения и напряжения в культуре уже не происходит, принимается все, что ты делаешь. Green Day действительно хорошая группа, но эта трескотня – все не то. (по-английски) Истинный дух панка исчез. Он умер вместе с Sex Pistols, и теперь у него нет души, потому что ему никто не противодействует. Тебя когда-нибудь арестовывали? Нет, но мы были очень хитрыми. Мы приходили в Департамент Культуры и говорили, что хотим организовать большое-пребольшое мероприятие с кино, художниками и музыкантами, чтобы замаскировать все под мультикультурное событие. Нам говорили: «О, культура, хорошо». И затем мы собирали несколько команд и давали им играть три песни. Эта подрывная деятельность оказала большой эффект на то, чем я сейчас занимаюсь. Но твой отец был поэтом, а мать – писательницей: несомненно, и это тоже послужило фактором… Да, но в более раннем возрасте. Мой изначальный план был стать морским рыбаком, так что отец аккуратно сказал мне: «Не хочешь подумать об этом? Может, сначала поучишься, поинтересуешься искусством…» Я его серьезно бесил. Его искусство наблюдения, тот факт, что он оставлял свои записные книжки по всему дому или исчезал в лесу для вдохновения – все это тогда мне не интересовало. Но оно осталось со мной. Я сказал ему, что всегда смогу вернуться к этому и стать автором. В каком-то смысле, я стал. Ты был чемпионом по плаванию, но тебя исключили из команды. Некоторые говорят, что из-за порванного мускула, некоторые – что из-за чего-то более зловещего… Мы были на юниорском европейском чемпионате во Флоренции, и ночью выбрались по пожарной лестнице в город поискать эти маленькие секс-шопы и купить порно-журналы. Для мальчика из Восточной Германии это была мечта – посмотреть порно-журналы, потому что они были запрещены (смеется). Тренеры не были в восторге от нашего поступка. И как, ты обнаружил порно? Нет, и это стало огромным разочарованием. В деревне, где я вырос, жил парень, у которого был один-единственный порно-журнал. Он выглядел как карта из «Острова Сокровищ» (Тиль выдирает страницу из блокнота переводчика и сминает). Кусок бумаги, который складывали пополам, трогали, чувствовали и лапали несчетное количество мальчиков. Он так выцвел, что приходилось смотреть его на свету, чтобы хоть что-то разглядеть, и хранился он в пластиковой папке. Тот парень всегда говорил: «Хочешь взглянуть? Окей, покупай мне лимонад. Уже слишком долго, верни журнал назад». Alexander Milas Kerrang // Перевод Ольги Белик // Copyright by Rammstein.ru Альтернативный перевод:
×
×
  • Create New...

Important Information

By using this site, you agree to our Terms of Use.