Jump to content
seidbereit forum

Search the Community

Showing results for tags '2005'.



More search options

  • Search By Tags

    Type tags separated by commas.
  • Search By Author

Content Type


Forums

  • Rammstein
    • Band
    • Gallery
    • Video
    • Audio
  • Lindemann
    • Band
    • Gallery
    • Video
    • Audio
  • Emigrate
    • Band
  • Oomph!
    • Band
    • Gallery
    • Media
  • La Musica
    • All about music
    • Artists & bands
  • Communication
    • About everything
    • Philosophical section
    • Games
    • Sport
    • Computer section
    • Hobbies

Blogs

  • News & Updates
  • Мой бьюти-блог
  • (Не)интересное о Rammstein
  • Авито
  • Онлайн казино как способ заработка
  • Аджасандали

Find results in...

Find results that contain...


Date Created

  • Start

    End


Last Updated

  • Start

    End


Filter by number of...

Joined

  • Start

    End


Group


About Me

Found 4 results

  1. Регина из Переславля вышла замуж за барабанщика «Раммштайна» Русскую любовь Кристоф Шнайдер нашел на гастролях. Музыкант из сверхпопулярной немецкой группы «Раммштайн» Кристоф нашел жену в России! Их роман начался три года назад. 28-летняя переводчица Регина Гизатулина сопровождала «Раммштайн» в поездках по Москве. А через две недели после окончания гастролей Регине пришло письмо - веселый барабанщик Кристоф пригласил ее в Германию. Она поехала... и с тех пор они неразлучны. Год назад Кристоф сделал Регине предложение, а на днях в Потсдаме состоялась эта долгожданная свадьба. О торжестве нам рассказала сестра невесты Юлия, которая вчера вернулась в Переславль Ярославской области - родной город невесты. - Знаете, Регину, которая младше его на десять с половиной лет, Кристоф зовет ласково - «ребенок». - Чем покорил Регину музыкант из столь скандальной группы? - Вы не поверите, но своей... интеллигентностью. Даже я, увидев в первый раз Кристофа, сразу в него влюбилась! У него и родители, сестра очень открытые, образованные люди. Отец Кристофа оказался директором Берлинской оперы! А мама - преподаватель музыки. - И как они приняли девушку из Переславля? - Как родную! Мама Кристофа сразу сказала: «Вот это точно моя невестка». - Это первый брак Кристофа? - Нет. Но о первой жене Шнайдера как-то мы совсем не говорили. - Свадьбу как отгуляли? - У немцев не принято отмечать по два-три дня, как у нас, - дорого. Но сказать, что они так хотели сэкономить, нельзя. Одних цветов купили на три тысячи долларов. Всех русских гостей, а их было больше 30, разместили на восемь дней в хорошей берлинской гостинице. А для торжества арендовали один из замков бывшей королевской резиденции. Территорию эту заранее оцепили полицейские, так что ни один немецкий папарацци не смог попасть на звездное мероприятие. Одним словом, немецкая сторона не поскупилась. Но и мы внесли свой вклад в торжество. Отец Регины привез из России для застолья больше двадцати килограммов икры и несколько ящиков водки. Кристоф - «Раммштайну»: - Простите, ребята. Я теперь поменяю имидж на а-ля рюс... - О! Интересно, как мы будем звучать под балалайку?! Кристоф - «Раммштайну»: - Простите, ребята. Я теперь поменяю имидж на а-ля рюс... - О! Интересно, как мы будем звучать под балалайку?! Прочие угощения на звездной свадьбе тоже были русскими. Так захотела Регина. Пригласили повара, который наготовил пельменей, салатов под майонезом и прочих яств. - О, немцы остались довольны! - смеется Юлия. - Русские традиции на этой свадьбе соблюдались. Например, Регина сама выбрала подвенечное платье, кстати, из коллекции Кристиана Диора. Кристоф не видел ее наряда до самого дня бракосочетания. На самой свадьбе новобрачные танцевали перед всеми гостями вальс - специально брали уроки. Гости были просто поражены - у них не принято танцевать на свадьбах. Похитить невесту никто не решился. Зато в конце вечера она бросила букет, который поймала ее переславская племянница - 11-летняя Настя. Сейчас «трофей» уже в виде икебаны висит у девочки дома над кроватью. Закончилась свадьба поздно ночью, когда в Берлине было два часа ночи, а в Москве - уже четыре утра. Молодые супруги поселились в берлинской квартире, но видятся не так часто, как им хотелось бы. Кристоф часто на гастролях, а Регина работает в немецкой столице на одну из московских фирм, каждый день ходит в офис. Так она сама захотела. Кристофа это не совсем устраивает. Возвращаясь из очередной поездки, он в шутку возмущается: «Что такое - женился, а ребенка дома нет!» Это в шутку, но с намеком: о детях в семье Шнайдеров уже подумывают... КСТАТИ На свадьбе Крис прятал от гостей черную икру Уже в Германии родители Регины выбрали молодоженам подарок - редкую вазу из хрусталя. В нее положили кило черной икры и предложили поставить ее на стол. На что новоиспеченный зять сказал: «Нет, эту икру мы домой повезем!» - Хозяйственный какой оказался, - посмеялась родня из России. Источник: http://www.spb.kp.ru/daily/23536.4/41534/
  2. Tracklist: 1. Intro (Sigur Rós) [03:10] 2. Reise, Reise [05:27] 3. Links 2-3-4 [05:00] 4. Keine Lust [03:48] 5. Feuer frei! [03:33] 6. Asche zu Asche [04:08] 7. Mein Teil [07:01] 8. Morgenstern [04:53] 9. Stein um Stein [05:42] 10. Los [06:28] 11. Du riechst so gut [05:28] 12. Benzin [04:33] 13. Du hast [04:17] 14. Sehnsucht [04:23] 15. Amerika [06:02] 16. Encore [00:25] 17. Rammstein [05:3] 18. Sonne (cut) [01:59] 19. End of the tape [02:07] 20. Ich will 21. Ohne dich (feat. Apocalyptica) 22. Stripped Taper(s): unknown Source: MiniDisc Lineage: MiniDisc > ??? > FLAC > Adobe Audition (Split) > Trader's Little Helper > FLAC level 8 Format: FLAC & MP3 Size: 365 MB (FLAC) & 197 MB (MP3) Duration: 01:23:46 Bitrate: 320 kbps (MP3) Channel(s): 2 Sampling rate: 44,1 kHz Bit depth: 16 bits (FLAC) CLOUD.MAIL MEGA
  3. 29.01.2005 Секреты закулисной жизни «РАММШТАЙН» На следующей неделе немецкие индустриальные боги потрясут Британию. Но пока их огненный спектакль жизни и смерти обрастает легендами, что творится за кулисами? Вот вам лишь толика из того, что вы вряд ли увидите. Немногие группы таинственны так же, как «Раммштайн». Их парадокс – в сути их образа: люди, которые на сцене разыгрывают инфернальное кабаре огня, секса, смерти, поэзии, драмы и саундтрека к своим самым темным тайникам души. А затем они уходят в ослепительном сиянии финальных взрывов и вспышек и превращаются в нечто более земное: великих музыкантов, безумно творческих и очень закрытых людей. Мы хотим знать, как шестеро молодцов из «Раммштайн» готовятся к шоу, выступают на нем, и что они о нем думают. На сцене и за сценой. В конце концов, что же заставляет их так себя вести? Так что мы уговорили гитаристов Пауля Ландерса и Рихарда Круспе-Бернштайна впустить нас внутрь этого мира… С первых же слов Круспе-Бернштайна («После нашего последнего интервью я очень сильно переживал, вы заглянули мне прямо в сердце, я все думал: Господи, что же я сказал?») становится ясно, что гитарист-живчик полон решимости. С этого момента уже нечего терять. Никаких тайн и скрытностей. Он закуривает сигарету, глубоко затягивается и готовится рассказать нам всю правду… - Похоже, ты больше всех из «Раммштайн» балдеешь от адреналина живого шоу – пребываешь в эйфории, не так ли? - Ты что, хочешь сказать, что я кокаинист? Ха-ха-ха! - Необязательно… но что ты думаешь об эйфории? - Хороший вопрос. Дай-ка подумать… Когда у меня плохой день, я стараюсь выцепить кого-нибудь из публики. Мне нужен кто-то, на ком я могу сконцентрироваться. Я пытаюсь установить с этими людьми зрительный контакт, вступить в связь, так что потом я могу заставить их обернуться, вызвать ответную реакцию. Это особенно хорошо работает при общении с хорошенькими девушками. Во время хорошего шоу есть моменты, которые откладываются в памяти, а все остальное – как одно сплошное пятно. Это просто кайф, ты не в состоянии больше ни о чем думать. Хотя вот я, например, просто звуковой монстр – на сцене должен быть правильный звук, так что я его настраиваю, думаю о нем. Мне для экстаза нужно ощутить звук физически. Это единственное, что я могу менять во время концерта. - Что значит «единственное»? - В «Раммштайн» ты рабочая машина. Здесь мало места для импровизации. В прежние дни мы могли играть концерты с не меньшей мощью, и (Кристоф) Шнайдер мог бегать по сцене и общаться с публикой, и он должен был по-настоящему импровизировать, чтобы все шло как по маслу. Но что самое крутое в группе, и что мы больше всего любим в тех временах – так это отпадный рок-н-ролл и ощущение того, что ты – часть машины. У меня до сих пор самая большая мечта – отыграть концерт с AC/DC, где можно делать все, что угодно. А у нас же сделай лишний шаг вперед во время пиротехники – и все, беда! - И кого же винить за все эти фокусы? - Всю группу. Я бы с удовольствием сделал и нечто большее, но с гитарой в руке трудно активничать. Так что в основном у нас выступают Тилль и Флаке – им не нужно постоянно таскать на себе инструменты. Мне же нужно играть, и это ограничивает. У меня горела гитара, еще какое-то время я носил горящую шляпу, но потом бросил это дело. Выглядит глупо. - Итак, шоу закончено, последнее «браво», ты идешь за сцену, в гримерку… что дальше? - Зависит от того, как все прошло. Иногда ты приходишь за кулисы в такой ярости, что лучше заткнуться и молчать. Мне этому особенно пришлось учиться. Поначалу мы возвращались с шоу сильно взбудораженные и ругались друг с другом. А теперь у нас есть правило: говори всякую ерунду, но не критикуй работу персонала сразу после шоу. - Насчет критики шоу – бывало когда-нибудь такое, что тебе приходили в голову трюки для шоу, ты делился им с остальными, а они отвечали: «Отвали, это же дерьмо»? - Да постоянно! Иногда даже я сам думаю, что моя идея – дерьмо! Это я придумал сварить Флаке в котле, но когда мы впервые сделали такое на сцене, до меня дошло, что это чересчур удобно, просто глупо и совсем не смешно. Я сказал, что ненавижу этот номер. Но к тому времени все остальные его уже проделали и полюбили… Что ты думаешь о нем? - Мне нравится. Нет ничего более неожиданного, чем глупости, творящиеся с абсолютно серьезным видом. Похоже на клоунов-психопатов, к примеру… - Ага, конечно! Единственное только – не смеяться, пока они там проделывают это, да же? - Часто что-то идет не так? - С трюками такое постоянно. Но единственный раз, в Мехико, я по-настоящему испугался за свою жизнь – тогда мы устроили настоящий дебош, и это было даже не шоу, а всего-то автограф-сессия! Ожидалось, что на ней будет около 4000 человек. А когда мы повернулись, то увидели толпу в 15 тысяч, и весь город был просто неконтролируем. Все вылилось в настоящую анархию и мятеж. Нам пришлось спасаться бегством по крышам. - Тебе когда-нибудь наскучивали трюки, весь этот огонь, каннибализм? - Это все очень странно. Я бы очень хотел сделать акустический концерт с «Раммштайн». Но нельзя же просто прекратить то, что делаешь. Я бы взял консультанта по трюкам, но ребята пока что не очень готовы доверяться кому-то с улицы. - Получается, «Раммштайн» - одна команда во всем, что касается принятия решений? - Ага, но эта команда превращается в свободных людей, как только отправляется в турне. Шнайдер, Тилль и я живем сами по себе, остальные же посплоченнее. У меня свой ритм, который не согласуется с кем-либо еще. Я встаю, затем часик бегаю. После этого – никакого завтрака – я играю на гитаре и могу делать вокальные упражнения. А потом мы должны двигать на новое место. И все это – пока другие только спускаются на завтрак. Но, честно говоря, я и не хочу их видеть каждый день! Вот почему группы пьют и принимают наркотики в турне: каждый день одно и то же. Для меня это особенно тяжело, потому как мне постоянно надо заниматься чем-нибудь творческим. - Есть, наверное, способы оставаться в здравом уме… - Самое лучшее – пробежка. А что до всего этого рок-н-рольного поведения, то я мог только пить, когда принимал наркотики. Но это все в прошлом. Я только один раз выступал под кокаином, и хотел тогда быть оригинальным супер-быстрым гитаристом всех времен и народов! А сейчас я занимаюсь творчеством – включая даже мои вокальные упражнения или еще что-нибудь. Чтобы избавиться от скуки, заставляющей пить и наркоманить… - Когда тур заканчивается, ты чувствуешь себя спокойно или находишься на грани самоубийства? - Отделаться от ощущения турне очень тяжело. Проходишь через депрессию. Ведь, в конце концов, ты выступаешь потому, что тебе нужно внимание. В турне ты бог, ты босс, ты рок-звезда! Люди все для тебя делают, и вдруг ты должен заботиться о себе сам. В турне у нас был парень из персонала по имени Том. И вот несколько недель спустя, сидя дома в гостиной, я поймал себя на том, что кричу: «То-о-о-о-о-ом!!!» Ха-ха-ха! Пауль Ландерс выглядит тихим и более замкнутым. Смотрите, не обманитесь. Приветствия дружеские, но формальные – почти британские – и вот начинается интервью… и очень скоро Пауль обнаруживает убийственную иронию, дружелюбие, склонность к вечеринкам и раскрывает секреты гримерки «Раммштайн»… - Ладно, вот прямо перед началом шоу, когда вы за сценой… что вы все делаете? - У нас есть диск Silesian фолк-музыки – знаете такую? - Нет… - (оглушительный хрипло-визгливый фальцет) РРРРРРРРР!!!! Р-л-р-л-рл-р-л!!! Йа-й-ай-а! ОУА!!!! - Ох ты ж… - Да, так что люди бы удивились, точно? - Э-э-э… да. - У каждого из нас также есть маленькие ритуалы. Тилль (Линдеманн, вокалист) качает железо. Рихард играет на гитаре. У Шнайдера (ударник) есть местечко, где он и упражняется. Флаке (Лоренц, клавишник) сидит себе тихо и пьет стаканчик-два портвешка. Олли (Ридель, басист) играет в футбол. - И никакой сценобоязни? - Ах, что вы! Мы лишь однажды сильно нервничали, когда надо было записать один номер на камеру для ТВ. - А что, если какой-нибудь из твоих трюков не сработает? - Ой, да такое все время происходит. И это ужасно. Когда все идет кувырком, да еще и одна из штуковин не срабатывает, то настроение полностью меняется. Особенно у Тилля – пару раз я видел, как он надевал эти огненные рукава в стиле Робокопа, поднимал руки вверх, чтобы выпустить огонь и… ничего. Повтор… ничего. Стоял я и понимал, что после шоу в гримерке будут разборки по полной программе. - Вы придумывали такие идеи трюков, которые были бы чересчур смелыми даже для «Раммштайн»? - Не смелые, а просто они не работают. Вот даже с этими огненными рукавами – все подумали, и каждый сказал: «Хм, это просто глупо». Но потом все же решили оставить трюк еще на одно шоу и посмотреть, как он пойдет – и после этого все дружно заявили: «А вообще-то, довольно неплохо!» Так происходит постоянно. Но мы, конечно, меняем трюки от шоу к шоу. - А где вы испытываете все эти огромные огнеметы перед тем, как выступать с ними? - Ну, у нас есть старый заводик, где мы и проводим испытания. - Можно спросить, много ли нахлобучки в связи с этим вы получаете от ваших страховых компаний? - М-м-м, да. Проблема в том, что все труднее и труднее делать незаконные веши. Когда мы были моложе, это было не так плохо, а сейчас каждое наше слово бежит впереди нас благодаря всяким доносчикам… Кто-то что-то вычитает о шоу в журнале в самом начале турне, позвонит промоутеру, тот звонит нам и говорит: «Вам нельзя это делать. Когда привезете шоу к нам, сокращайте количество пиротехники, иначе мы не позволим вам устраивать концерт, выкиньте то, выкиньте это» и так далее. - И как вы поступаете? Что-то я не заметил, что вы сокращаете количество пиротехники… - Мы говорим – да, конечно, вы правы. А затем, прямо перед началом шоу, возвращаем все на место. После выступления приходится делать фотографии арены, чтобы показать, что она не очень обгорела, иначе люди попытаются преувеличить ущерб и выставить за это счет. - Ты замечал когда-нибудь, что на сцене думаешь о чем-то постороннем? - Такое случается только во время плохих шоу. Если все идет скучно, то начинаешь думать: «Ну, так что у меня сегодня на ужин?» Но когда шоу потрясающее, и ты весь в него погружен, то не помнишь ни о чем, пока оно не закончится. - А затем едешь в новый город, и начинается новый день… - Да уж, я могу заниматься чем угодно, только не сидеть без дела. Флака классный, он просто выходит из отеля и идет, куда глаза глядят, безо всякого плана, может забрести на какие-нибудь городские окраины. Затем вдруг останавливается, разворачивается и пытается найти дорогу обратно в гостиницу, ха-ха! Еще мы любим встречаться с друзьями. В Лондоне всегда собираемся вместе с «Placebo» или с ребятами из «Skunk Anansie». - И до сих пор живете в стиле «рок-н-ролл»? - Ну, скажем, мы не «Red Hot Chilli Peppers» с их травяными чаями и минеральной водой… Мэтт Поттер Kerrang // Перевод Ольги Белик // Copyright by Rammstein.ru Альтернативный перевод:
  4. ноябрь 2005 «Я не люблю говорить о своих стихах, давать им объяснения. Разжеванная пища уже не вкусна!» Сентябрьский Париж. Солнце освещает и согревает беспокойное сердце французской столицы. Для представления своего альбома "Rosenrot" Rammstein выбрали место культуры и жизнелюбия. Около Эйфелевой башни дрейфует судно, на котором Rammstein дают интервью мировой прессе; здесь царит расслабленная и счастливая атмосфера. Пока Тилль Линдеманн (вокал), Пауль Ландерс (гитара), Кристофер Шнайдер (ударные) и Оливер Ридель (бас) проходят трехдневный интервью-марафон, Рихард Круспе (гитара) и Флаке Лоренс (клавиши) отсуствуют на борту - Флаке из-за свинки, которая, если переносить ее во взрослом возрасте, может быть опасна для здоровья. Из-за последнего обстоятельства Rammstein отменили все запланированные концерты по Южной Америке на 2005 год. Но у Тилля нет причин для грусти. Сорокадвухлетний вокалист сегодня доволен и расслаблен. Его майка с надписью "bockig" («упертый»), которую он одел вместе с синими джинсами и черными теннисными тапочками, еще ничего не говорит о его характере. «Я ношу ее только потому, что это - подарок моей девушки», - усмехается он. Затем предлагает мне напитки и удобное кожаное кресло, в то время как сам садится на деревянный садовый стульчик. Прямо как джентльмен, любящий вежливость и гостеприимство. Он начинает интервью очень вежливо и спрашивает, какие песни понравились мне на "Rosenrot" больше всего, поскольку он создает «журналистские чарты Rammstein для каждого альбома». После того, как я называю "Te Quiero Puta", "Spring" и "Ein Leid", его лицо светлеет. «Невероятно! - говорит Тилль весело. - Сегодня день "Ein Leid". Вчера журналисты не выбрали эту песню, а сегодня ее называют уже в четвертый раз!». Но прежде чем он полностью освоится с ролью журналиста, "Metal Hammer" перехватывает инициативу и пристает к нему с вопросами, поскольку это редкий случай застать Тилля на интервью во время релиза "Rosenrot". Тилль раскроет нам некоторые секреты: что происходит за кулисами записи альбома, как он пишет тексты песен и как собирается провести свободное время. Тилль, в своих прошлых интервью ты всегда указывал, что существует два Тилля - Раммштайн-Тилль и Тилль-частное лицо. Кажется, сейчас ты чувствуешь себя очень удобно в роли Раммштайн-Тилля… Так и есть! Впереди у нас - шестимесячный отдых, скоро выйдет "Rosenrot", мы как раз сняли видеоклип... На мне даже домашняя обувь! В данное время я чувствую себя просто замечательно! Так сказать, спокойствие после напряженной работы. Альбому "Reise, Reise" только год, а вы уже выпускаете следующий. Очень необычно для Rammstein, вы же никогда не работали так быстро… Точно. Я бы не стал проделывать это снова. К финалу это было очень тяжело, очень неприятно. У нас было два месяца, почти три, но совсем не было времени подумать о других делах, все подгоняли. Мы ложились спать с песнями, они нам снились. Это действительно истощает. Но мы не хотели брать перерыв, не выпустив альбом. Потому что после отпуска мы хотим выпустить еще один новый альбом, а это значит, что нужно будет опять начинать подготовку и т. д. и т. п. Это займет какое-то время. Так что мы хотим положить на порог женщины букет роз, прежде чем свалить. Сначала этот "букет" должен был называться "Reise, Reise Vol.2". Почему вы передумали? "Reise, Reise Vol.2" звучит так банально! Хотя через два года никто даже и не вспомнил бы об этом . Мы так решили - и довольны. Назвав альбом "Rosenrot", вы отстранились от "Reise, Reise" и всем дали понять, что это полноценный альбом, а не выборка из предыдущего. Но многих поклонников может волновать, что он состоит из b-sides или отбракованных песен. Что ты им возразишь? Я им скажу: сначала послушайте новый альбом! "Rosenrot" - ни в коем случае не "отбракованный материал". Несмотря на такое короткое время выпуска, этот альбом готовился с большой любовью. Кроме того, нам всегда требовалось около 3-4 недель, чтобы записать альбом. Формула такова: на песню уходит примерно 1-3 дня. При выпуске "Rosenrot" немного сократились лишь сроки пре-продакшена. В прошлом нам требовалось на это полгода, сейчас - нет. Мы концентрировались на своих идеях в репетиционной по 7-8 часов в день. Все знали: мы должны прийти в студию 1 мая! Было похоже на ускоренное воспроизведение записи, это, конечно, не всегда хорошо, но в конечном итоге оно сработало. Наконец, дело пошло на лад также и с релизом песни "Rosenrot", которая была написана во время создания прошлого альбома. Как ты думаешь, почему она не подошла "Reise, Reise"? Все просто: это абсолютный сингл, которому не было места на "Reise, Reise". Было бы жаль скомкать трек, впихивая его туда. Песни, у которых есть потенциал, такие, как "Rosenrot", нуждаются в особом оформлении, как картина - в раме, в определенном месте на стене, чтобы произвести эффект. Мы не можем повесить ее на стену, если стена еще даже не построена. Вы выбрали этот трек названием альбома из-за того, что это сильная песня? Мы всегда спорим, когда обсуждаем детали альбома! Какой сингл выйдет, какая обложка лучше всех, кто будет режиссером клипа, какое самое лучшее название для альбома. Шестеро людей сидят вместе, как идиоты, жестоко «рубятся» всей толпой - и все безрезультатно. Потом каждый из нас спрашивает друзей, людей из рекорд-компании, и часто ситуация заходит так далеко, что мы говорим: «Ладно, пусть это решит кто-нибудь другой, а не мы». Эму, наш менеджер, например. Точно также мы не могли прийти к общему решению и в отношении "Rosenrot". Но теперь я доволен результатом: название «Rosenrot» и судно на обложке - чистой воды антагонизм. В этом есть по-настоящему классная эстетика. Человеку с фантазией есть, над чем подумать! Принимая во внимание, что танкер на "Rosenrot" - это не новая идея, а обложка с альбома "Reise, Reise" для японского выпуска... Точно. Потому-то у нас и были некоторые беспокойства насчет такой обложки, ведь фанаты, конечно, знают, что это старая картинка. Но после того, как мы увидели обложку для японского издания, то воскликнули: «Ух ты, мы возьмем ее для обложки следующего альбома. Оставить такую обложку только для японского издания все равно, что метать бисер перед свиньями». Ваше решение использовать "старую" обложку показывает некоторую специфику Rammstein: вы умеете заставить взглянуть на старую картинку по-новому, увидеть другое значение. Мы просто экспериментируем, и никто из нас в период пре-продакшена альбома не знает, сработает это или нет. Другие группы делают то же самое. "Металлика" выпустила диски LOAD и RELOAD, это гениальное решение. Но так происходит не всегда. Когда мы искали название будущего альбома, то играли со словами, рассматривали их так и сяк… Reise, Weiter, Reise, например. Графически выглядит великолепно. Но в итоге "Rosenrot" больше всего подошел нам по стилю. Нам нравится использовать песню с диска для его названия. Как, скажем, "Herzeleid" или "Sehnsucht". Такая у нас традиция. Еще одна традиция - каждом альбоме Rammstein есть своя тема, которая красной нитью проходит через весь альбом. На "Rosenrot" все по-другому? Если смотреть на структуру альбома – то нет. Когда сведены первые песни и общий порядок песен определен, я сажусь и сравниваю новый материал со старым. Всегда есть одна провокационная и спорная песня. На "Reise, Reise" - "Mein Teil", на "Rosenrot»" - "Mann gegen Mann". На каждом альбоме присутствует также одна зажигательная песня - на "Rosenrot" это "Te Quiero Puta", которая напоминает "Sehnsucht" своими ощущениями и своеобразием. Одна баллада: на "Rosenrot" - "Stirb nicht vor mir", на "Reise, Reise" - "Ohne Dich". "Rosenrot" для меня как песня "Amerika" - тот же ритм, песня для танцев, чтоб расшевелиться. Мы стараемся сохранять эту структуру в каждом альбоме. Говоря о песнях, необходимо рассказать о "Te Quiero Puta" – зажигательной песне, как ты ее назвал. Ты написал ее в раскаленных песках пустыни? Нет, в Берлине! (громко смеется) Песня веселая, но подоплека у нее серьезная: гринго едут в дом удовольствий, устраивают шумную вечеринку. Но наш герой влюбляется в проститутку и, конечно, сам себе не хочет в этом признаваться: "Не сердце, а "лимон", говорится далее. Тем не менее, он заявляет: "Я люблю тебя, шлюха!". Эта песня будет хорошим синглом - не этой зимой, а следующим летом! Да, верно. И ей наверняка понадобится превосходное видео. Мы должны быть осторожны - текст требует чего-то веселого, но мы не хотим стать клоунами. Хотя фанаты простят нам, что мы бываем не только мрачными и черными, но иногда и немножко попроще. После этого очень интенсивного трека на "Rosenrot" идет еще одна впечатляющая песня - "Ein Leid". Эта вещь посвящена вашим поклонникам, и вы размышляете, каково это - быть музыкантом. А что за смысл этой песни? Не важно, что о нас говорят и пишут: фанаты могут быть уверены, что мы ценим их - и показываем это заключительным треком на "Rosenrot". Но мы не хотим заискивать или сближаться. Мы часто спрашивали себя, хотим ли общаться с аудиторией во время концерта, поскольку могло показаться высокомерным то, что мы молчим. Теперь нас это не волнует. Даже если мы совсем не разговариваем или произносим всего пару слов, мне кажется, что поклонники чувствуют единение на наших живых выступлениях. А мы чувствуем большую отдачу от аудитории, и я думаю, что это тоже единение, просто выражается разными способами. Как это единение влияет на твою лирику? Никак. То, что мои тексты так хорошо принимают, для меня большая честь и гордость. Но меня никогда не интересовало, что происходит вокруг. Случалось, что ко мне подходили люди и говорили: "Эй, тут за углом один садо-мазо клуб, давай сходим, ты ведь крутой парень!", а я просто отвечал: "Нет, спасибо, лучше не надо". Я использую такой стиль - в записях и, конечно, на сцене. Но никто же не стоит постоянно на балконе только потому, что прочел "Ромео и Джульетту". Тебе неприятно, что люди читают твои стихи, толкуют их по-своему и становятся ближе к персоне Тилль Линдеманн? Как правило, такого не происходит. Фанаты часто интерпретируют мои песни совершенно иначе, и это хорошо. Я не люблю говорить о своих стихах, давая им объяснения. Разжеванная пища уже не вкусна! Каждый должен иметь свои мысли. Иметь свои мысли - это твоя главная задача во время пре-продакшена альбома, и ты должен решить, какое стихотворение лучше ляжет на музыку. Как долго ты решаешь, что больше соответствует музыке? По-разному. Иногда пять минут, иногда три года. Что действительно помогает, так это "Rammstein-техническо-инспекционное-агенство" (нем. - TÜV, прим. переводчика). Я подаю идеи относительно текстов, и члены группы выражают свое мнение или вносят свои предложения по поводу слов. Существуют песни с сорока различными вариантами. Члены группы - чрезвычайно трудные рецензенты, иногда они настолько грубы, что блевать тянет. Но когда я успокоюсь, то понимаю, что их возражения справедливы. Я просто написал слишком много. Я хочу рассказать историю, как в песне "Spring", а они говорят: «Тилль, это уж слишком! Мы выбросили один куплет». Я абсолютно раздавлен: «ЧТО?! Вы удалили один куплет?». Потом я пытаюсь втиснуть информацию из удаленного куплета в оставшиеся. Все смешивается в кучу. Многомесячная работа, которая одним движением руки отправляется в задницу! Иногда я просто шизею. Это тебе не фунт изюма съесть. Должен ли ты испытывать эмоции и попадать в ситуации, о которых потом пишешь? Это лучшее, что может случиться - по крайней мере, для песни, а не для меня лично, конечно (смеется). Во время пре-продакшена "Rosenrot" со мной кое-что неприятное случилось, и в это время я написал свои самые спокойные песни. Одна из таких песен - "Feuer und Wasser". Содержит ли она воспоминания из твоей юности, ведь ты используешь в ней много метафор, связанные с плаванием? Частично да. В песне есть автобиографические места из моей юности, но в ней также есть и события, случившиеся позже. Записываешь ли ты сразу такие происшествия, а также внезапно возникшие идеи? Да, у меня есть папка для всех слов, боевых кличей и так далее, которые я слышал в жизни. Когда я ищу подходящую фразу или слово, то просматриваю свою папку и иногда нахожу что-то, что можно приспособить. Своего рода, так сказать, «Rammstein-набор»? «Набор» не совсем правильное слово. Это больше напоминает некую форму, как вопросник на экзамене по вождению. Эта «форма» тебе неплохо помогла при написании "Rosenrot". Ты еще раз показал себя мастером метафор, например, когда написал "Tiefe Wasser sind nicht still". Ты меняешь значение слов и даешь им другое направление. Как тебе удается не повторяться? Не знаю. Это получается само собой. Но должен признаться, что припев "Rosenrot" полностью взят из «формы Rammstein», и мне повезло, что каждое слово точно подходит песне! Это одно из совпадений, о которых я молюсь. Однако это было нелегко: даже этот куплет прошел через «Раммштайн-техническую-инспекцию». Много ли ты читаешь, чтобы расширить свою сокровищницу из слов? К сожалению, у меня не так много времени для чтения! Я пытаюсь читать как можно больше, но времени мало, а вот телевизор, к сожалению, я смотрю слишком много! Когда я дома, то валяюсь на диване, ни черта не делаю и заказываю пиццу по телефону. Вот так может пропасть весь уикенд. Ты хочешь сказать, что никак не заботишься о своих творческих способностях, это просто талант? Ну, я не так уж много делаю для этого… Порой я выпиваю немного вина и пишу пару слов (смеется). Нет, серьезно: у меня с собой всегда есть карандаш и блокнот. И они всегда лежат рядом с моей кроватью. Иногда мне снится что-то интересное, сумасшедшее, и я тут же записываю все, когда просыпаюсь. Потому что иначе через одну-две минуты уже все позабуду. Но ты не забудешь о турне Rammstein по всему свету. Оно помогло тебе как-то расширить горизонт, придумать что-то новое? Да, в смысле большого опыта, который я приобрел. Но я не нахожусь постоянно в "режиме написания", интенсивно работая над песнями. В основном я делаю это в период пре-продакшена альбома. И тогда все мои чувства обостряются. Мимо проходит судно. Линдеманн указывает на него, оно называется "Европа". Потом он возвращается к разговору: Корабль называется "Европа". Ев-ро-па. Хорошее слово, звучное, но немного банальное. Но потом вдруг приходит мысль: "Эй, ведь… Ну да, точно, так ведь звали любовницу Зевса". И история приобретает другой смысл, второе подсознательное значение. Но это я замечаю только в период пре-продакшена альбома, иначе же я пишу стихи время от времени: в самолете или в машине, когда веду не я. Для текстов песен такая обстановка не очень подходит, так как для этого я всегда нуждаюсь в музыке. Ты мог бы писать лирику для другого музыкального стиля? Да, конечно. Какой точно стиль тебе нужен? Что-нибудь готическое. Синти-поп, перегруженный клавишными. Музыка, которая несет вас, звучит широко, мелодично, сердечно и в то же время немного грустно и мрачно. «Частному Тиллю» нравится такая музыка? Зависит от настроения. Мне нравится Ману Чао (франко-испанский певец и музыкант, смешиваюший, например, рок, рэп, ска, регги с французским шансоном, сальса и фламенко - прим. автора). В прошлом году вышла его пластинка "Siberie M`etait Conteee", к специальному изданию прилагается песенник, оформленный в стиле детской книжки. Великолепный альбом! Я слушаю много испанской музыки, ну и тяжелой тоже. Только что заново открыл для себя "Ministry". Разные вкусы в группе помогают вам искать новый образ для каждого альбома. Вы все прошли через интересные изменения. На "Herzeleid" вы были мачо, блестящими от масла… А, вид бройлеров! («Бройлер» - то же самое, что и «жареный цыпленок» в бывшей ГДР - прим. переводчика) Мы были уверены в этой обложке на 100 процентов, но теперь все ненавидим тот образ и хотим дать себе пинка под зад за то, что сделали такое! Это самая уродливая обложка… очень неэстетичная! Словом, не важно… тогда было другое время, и за это нельзя осуждать. Мы носили такие потрепанные брюки в облипочку... времена меняются. Звучит несколько меланхолично. Ты скучаешь о чем-нибудь? Ни в коей мере. Я счастливый человек! Все хорошо. Что делали - то и заслужили. Когда результат хороший, все устраивает и жаловаться нельзя. Ты чувствуешь себя таким же, как, к примеру, десять лет назад? Нет, особенно в плане написания песен. Позволь мне выразиться так: в прежние времена я шел в лес, срубал дерево и с азартом тащил его домой. Сегодня я использую техническую фрезу с большим количеством высокотехнологичного оборудования, из которого получаются доски. Огромная разница! Сегодня мы знаем, что делаем. Мы более профессиональны, что полностью отсутствовало вначале. Тогда мы работали сердцем, сейчас больше головой. Приходит опыт и привычка. Хорошо ли это, уже другой вопрос... Ты думаешь, что из-за рутины страдает творчество? Нет, ничуть. Тогда я говорил: я хочу делать музыку, чтобы не работать. Но теперь это как раз и стало работой. Как в художественной мастерской: мы приходим утром рано на работу, получаем задание, а потом начинаем творить. Писать музыку - это настоящая работа и настоящая рутина. Должен ли ты из-за рутинной работы идти на компромиссы чаще, чем раньше? Напротив. В прошлом мы были вынуждены носить корсет: никаких хороших слов, не писать ничего позитивного в стихах, не делать хэппи-эндов. Сегодня мы думает меньше об этих вещах, и это хорошо. Полагаешь ли ты, что как раз эта бескомпромиссность и нравится фанатам? Альбом Rammstein - это общий котел ("Kessel Buntes" (в переводе общий котел) - телешоу в ГДР - прим. переводчика). Каждый найдет что-нибудь для себя. Лично я, однако, рассматриваю не все в целом, а, скорее, песни по отдельности. У каждой из них свое настроение. Кроме того, у меня личные чувства к каждой песне. К примеру, "Amerika": помню, как мы с Паулем сидели в студии возле микшера и пытались найти припев для песни. Затем у нас возникли английские слова, и они прекрасно попали в ритм песни! Мы записали их и показали всей группе, хотя немного сомневались: вдруг они возненавидят припев на английском? Так и получилось - одним понравилось, другие забросали какашками. В итоге припев остался, а "Америка" получилась дивной песней. "Инспекция Раммштайн", метания во время написания песен – все это не будет беспокоить вас в течение следующих нескольких месяцев. Вы уходите в отпуск. Для фанатов это означает, что новый альбом Rammstein не появится до 2007 года - так? Посмотрим-посмотрим... вероятно, нет, потому что нам понадобится больше времени для пре-продакшена альбома. Но после десяти лет работы поклонники поймут и простят, что мы взяли отпуск на полгода. У меня было свободное время длиной примерно в полтора месяца после "Mutter"-турa, и это был мой самый большой отдых. При этом по-настоящему восстановиться не удалось. Теперь мы планируем не видеться три, четыре, пять месяцев. Честно говоря, никто с этим не справится. Через несколько недель мы снова начнем записывать новые идеи и заниматься делом. Просто не будет этой рутины - встать утром, выпить кофе, идти в студию, а потом домой. Что ты собираешься делать во время отпуска? Буду путешествовать по Южной Америке… Писать такие песни, как "Te Quiero Puta" (смеется). Вот мы и снова вернулись к песням в финале... Какая твоя любимая песня на "Rosenrot"? "Te Quiero Puta", "Stirb nicht vor mir" и… я долго не мог решить… Думаю "Benzin". Или "Rosenrot". Они обе у меня примерно на одном и том же месте. Thorsten Zahn "Metal Hammer" // Перевод Traum, редакция Ольги Белик // Copyright by Rammstein.ru Альтернативный перевод:
×
×
  • Create New...